По хорошо знакомой широкой лестнице поднимался Савва Лукич в департамент сделок, в котором почти каждый чиновник был приятелем Леонтьева. Он отсчитывал ступени, и попадающиеся навстречу чиновники весело раскланивались, останавливались и, пожимая широкую руку, приветливо говорили:
— Савве Лукичу! Давненько у нас не были.
— Давненько, милый человек… Давненько…
Вот и знакомый коридор, где чиновники курят и беседуют с посетителями попроще по душе. В длинном коридоре у окон кое-где стоят пары и тихо шепчутся. Савва Лукич весело проходит мимо, кивая головой направо и налево. Всё знакомые ребята, — славные ребята. Он хорошо знал этот департаментский шепот, — слава богу, много дел переделал он тут! — и, пройдя коридор, вошел в двери, на которых, разумеется, было написано воспрещение посторонним посетителям проникать в святилище храма сделок.
Но разве он посторонний?
Сторож так приветливо поклонился ему и с такой готовностью распахнул перед ним двери в хозяйственное отделение департамента сделок, что Савва Лукич весело потрепал сторожа по плечу и сказал, что еще увидит его.
При входе Саввы Лукича в отделение все радостно подняли на него глаза, и лица всех осклабились тою приятной улыбкой, которая словно бы говорила: «Вот бог и подал нашему брату!»
Все низко поклонились, а Савва Лукич, пожимая всем руки, шутливо бросал по сторонам:
— Строчите, строчите, ребятушки. Детям на молочишко настрочите. А приятель-то мой, Егор Фомич, где?
— У директора… Сейчас придет!
— А может, не скоро? Вы, ребята, не морочь, а то уйду…
Все засмеялись в ответ на шутку.
Савва Лукич присел у стола, на котором лежала груда дел в синих обертках. За столом сидел молодой человек и приветливо спрашивал:
— Премию получать?
— Нет, милый человек, другое дело, а насчет премии срок не вышел, а то бы нужно… Нынче мошну порастряс.
Лицо молодого человека приняло вдруг серьезное выражение.
— Если вам нужно, Савва Лукич… — начал он вполголоса.
— Обработаешь?
— Для вас, Савва Лукич, сами знаете…
— Знаю… Ты у меня, брат, верный приятель… Обработывай…
— Срок когда?
— В сентябре с вас, со строчил, сотню тысяч получить…
— Авансом угодно?
— Как хочешь. Аванец так аванец! Я и не думал о премии, а ты таки, спасибо, напомнил!
Молодой человек куда-то скрылся и через пять минут вернулся обратно.
— Можно! — проговорил он тем же полуголосом. — Мы выдадим вам сегодня, а вы завтра, что ли, пришлете удостоверение из завода, что столько-то рельсов отработано.
— Ладно… ладно… А вот и приятель! — проговорил Савва Лукич, протягивая руку пожилому маленькому чиновнику с самым обыкновенным, простым лицом и маленькими серыми глазками, скромно опущенными долу…
Этого маленького скромного человечка все дельцы знали хорошо и старались его задобрить. В своем департаменте он был настоящим воротилой и работником, и если Егор Фомич обещал, хотя бы сам министр отказал в чем-нибудь, то проситель был спокоен, потому что «Егор Фомич обещал». Должность у него была невидная, вроде столоначальника, а сумел он сделать свою должность такою, какую многие охотно бы купили тысяч за двести, да Егор Фомич не продавал.
Приятели поцеловались.
— Давненько, Савва Лукич…
— А ты и дорогу ко мне забыл?.. Бога не боишься?
— Служба, Савва Лукич…
— То-то!.. пардону просишь! Я без тебя тут нежданно сотню тысчонок получу…
— Премию?..
— Самую… Твой помощник надоумил.
— Что же, с богом получайте. Петр Петрович! — обратился он к чиновнику, — поскорее ордерок…
— А я к тебе, Егор Фомич, по душе приехал покалякать… Слободен?..
— Нельзя ли завтра?
— Завтраками-то ты не корми, а если хочешь, я тебя накормлю. Едем, что ли, в кабак. Всего часик.
— Разве что часик…
— Гайда… Вернемся, кстати, деньги у вас получать…
Приятели отправились к Борелю, и там, за бутылкой вина, Савва Лукич рассказал свое дельце. Дело было очень простое. Надо было выкрасть у Хрисашки изыскание железной дороги, вырвать из-под носа концессию, на которую он рассчитывает, и утереть ему нос.
Егор Фомич слушал с невозмутимым вниманием, ни разу не перебивая Леонтьева, точно дело шло о самом обыкновенном из дел, которые он переделал в течение своей жизни. Когда Савва Лукич кончил, то Егор Фомич прежде хлебнул из стакана и заметил:
— Трудно это, Савва Лукич. Министр обещал Сидорову.
— Я, братец, это дело на себя беру. Это уже мы с тобой после оборудуем, а оборудуй ты мне изыскание и добудь, почем он берет с версты… Об условиях нечего говорить, честь честью…
— Однако… Ведь тут расходы большие…
— Полсотни тысяч?..
Егор Фомич только взглянул на Савву Лукича, но ничего не сказал.
— Грабь сотню.
— И две сграблю, если вы получите дорогу, Савва Лукич. Ведь шестьсот верст!
Приятели знали друг друга и скоро сошлись. Егор Фомич обещал подыскать человека из служащих у Сидорова, который на денек добудет планы, привести цену и задержать доклад министру на месяц.
— А в месяц и вы будете готовы!
