Наши судьбы сплелись полностью

– О, ничего страшного, – заверила ее Корин, стремительно уходя в сторону палаты, которую занимала еще совсем недавно. Она была слишком взволнована, чтобы успокоить сердце. «Мой друг из Осаки…» Корин поблагодарила святую Рассеянность за то, что не взяла из палаты заколку, и святое Везение за то, что оставила у лифта Джека с чемоданом, с Кристой на руках и с Дейзи, державшей его за руку. Корин толкнула дверь, направилась к тумбочке у кровати и вытащила из нижнего ящика журнал. Страница тридцать два. Фото было немного размытым, но Корин находила его идеальным. Ее удивило то, что больничная библиотекарша предложила ей именно этот журнал из множества прочих.

Корин перевернула все страницы, прочитала все статьи, посмотрела модные советы и спросила себя, как бы она выглядела в этих странных и элегантных нарядах. Кулинарные рецепты она пропустила – «ради бога, только никаких рецептов…» – и наткнулась на снимок. Ладони Корин стали влажными. Вот как работает Кайл. На снимке – группа «F…» на сцене. Хорошо была видна толпа, вскинувшая вверх тысячи рук. Фотография передавала страсть и энергию концерта.

Корин прочитала репортаж, посвященный группе. Узнала, когда и как музыканты начали играть вместе. И когда к ним пришел успех. Корин рассмотрела ранние снимки группы, прочла, что Кайл и Пэтси «вместе» уже четыре года. Пэтси показалась ей потрясающей. От нее веяло свободой, и Корин поймала себя на том, что завидует молодой рыжеволосой рокерше.

Впрочем, Корин завидовала всем женщинам, умевшим заявить о себе. Она спрашивала себя, где они находили смелость, которой ей так отчаянно не хватало. Да, в этом Корин завидовала Пэтси. И по многим другим причинам завидовала… «Само собой разумеется…»

Она спрятала этот журнал среди прочих в нижнем ящике прикроватной тумбочки, втиснутой за колыбелью Кристы. Корин осознавала, что это было маленьким актом неповиновения – свободы? – куда более легким, чем необходимость молчать о том, что звучало в ней. Хорошее и плохое. Музыка и крики. Если Кайлу повезло в том, что он получил свой талант, то святая Природа наградила Корин великолепной памятью… «Это мой единственный в жизни подарок, – тайком говорила она себе. – И какой подарок! Я не умею ничего забывать». Корин отказывалась видеть свою красоту, потому что именно ее она считала ответственной за свою судьбу. Корин верила, что, если бы была чуть менее красивой или попросту страшной, отец не смог бы выдать ее замуж за Джека в таком юном возрасте… Все сложилось бы иначе. У нее был бы милый приятель, с которым она поселилась бы в Берджинтоне. У них родился бы ребенок. И, возможно, еще один. Она бы продолжала работать в кафе «У Тедди». Она бы смеялась над шутками поваров и устраивала бы вечеринки с подружками. Да, у нее были бы подруги, с которым она могла бы выпить пива. Она ходила бы на концерты… «И я бы никогда не встретила Кайла».

Корин посмотрела в окно. «Что за жизнь… – подумала она, не совсем понимая, чью именно жизнь она имеет в виду – Кайла или свою. – Какая сейчас погода в Осаке?» В Сан-Франциско ветер хлестал деревья. Корин торопливо скрутила волосы в некоторое подобие пучка, бросила последний взгляд на снимок и улыбнулась, читая подпись. «Головокружительный концерт группы «F…» в Сингапуре. Азиатское турне музыканты закончат в Осаке». Значит, они уже там. «Который час в Осаке?»

Корин не задавалась вопросом, почему Кайл позвонил. Значение имело только то, что он это сделал. Да, он позвонил, а до этого попросил позавтракать с ним. «Может быть, он мой единственный друг?»

Кайл отложил свой телефон. Он схватил отключенную электрогитару и прижал ее к себе. Кайл играл беззвучно. Сыграл то, что написал в самолете. «Третий» мотив. Очень хорошо. Он это знал. И знал, почему музыка не понравилась Пэтси. Этим утром Кайлу было на это наплевать. Одна только мысль мешала головной боли атаковать его: «Корин чувствует себя хорошо».

Если бы во вселенной существовал счетовод, в чьи обязанности входило бы подсчитывать, сколько раз разделенные тысячами километров Корин и Кайл «чувствовали» друг друга, у него закружилась бы голова, когда он стал бы подводить итог.

Оба мечтали друг о друге и о том, чтобы быть вместе. Но оба отказывали себе в этом. Каждый по-своему. Для этого у каждого была своя ложь.

Они видели только мир «невозможного» между их жизнями, и все же мост был переброшен. Так или иначе, но их встреча создала прочные узы. Дестабилизирующие. Ужасные. Такие… соблазнительные. Корин отправила Кайла в нокаут, а Кайл пробил брешь в обороне Корин.

Корин подошла к Джеку, стоявшему там, где она его оставила. Он сухо спросил ее, почему она так задержалась. Она ответила, что ей пришлось обыскать всю палату, пока она нашла заколку.

– Что в ней такого особенного?

– Малколм сделал ее для меня на День матери! – сказала Корин, но не добавила «ты разве не помнишь?», готовое сорваться у нее с языка.

Такого рода замечание наверняка подействовало бы на натянутые нервы ее мужа.