Никакого морского сообщения с Кубой сейчас, разумеется, быть уже не могло, поэтому они летели на этот остров весьма кружным путём, через Южную Америку и притом переодетыми в гражданское. Перелёты осуществлялись на захваченных в различных западноевропейских аэропортах гражданских «Боингах» в окраске «Люфтганзы», «ВЕА» и прочих «Эйр Франс» и «SAS» с «KLM». В условиях военного времени это был интересный тактический ход, поскольку весь охваченный войной запад Европы в последние дни заболел синдромом бегства в некие «безопасные места». Над миром начинал помаленьку витать призрак всеобщей ядерной войны (тем более что применение тактического ядерного оружия уже имело место быть, и всякий, кто ещё не утратил способности хоть немного соображать, понимал, что, судя по всему, это было только начало) и количество авиационных и морских рейсов из Европы за океан за последние три дня увеличилось в разы. Даже из пока не затронутых войной Франции, Испании, Португалии и Италии устремились через океан огромные массы испугавшегося народа, которые были согласны улететь из Европы хоть верхом на жёрдочке и уплыть хоть в тазу для стирки белья. Цены на авиабилеты тоже выросли и продолжали расти далее, но это решительно никого не останавливало. При том что цены на топливо тоже взлетели на запредельную высоту.
Очень многие европейцы уже вполне осознавали, что в момент, когда русские танки окажутся у их околиц (а что они там окажутся — это только вопрос времени), заокеанские «друзья-защитники» начнут отражать их, в том числе и с помощью ядерного оружия. Отразят или нет — большой вопрос, а вот то, что при этом они, из сугубо гуманистических соображений, в рамках «защиты свободы и демократии», начисто снесут любой город/деревню/ хутор (ненужное зачеркнуть), было очевидно.
И на этом паническом фоне, в момент, когда в Атлантике уже вовсю шли боевые действия и контроль за воздушной и морской обстановкой стал очень условным, а кое-где и невозможным, по тамошнему небу, наряду с многочисленными дополнительными рейсами европейских, африканских и ближневосточных авиакомпаний, через океан летели и десятки застрявших за пределами театра боевых действий самолётов европейских авиакомпаний из уже вовлечённых в боевые действия государств, к тому же битком набитые беженцами. Контролировать подобные рейсы было просто невозможно. Попробуй отследи какой-нибудь застрявший в Марокко в момент начала войны борт «Люфтганзы», который, взяв на борт застрявших там же западногерманских и бельгийских туристов, направился не в родимый Кёльн, а прямиком в Рио-де-Жанейро — любым путём, как угодно, лишь бы «подальше от войны». Пилоты подобных рейсов обычно придерживались «южного» трансатлантического маршрута, поскольку север, на всём протяжении от Британских островов до Канады, был небезопасен и там на подобные полёты могли отреагировать весьма нервно, «отсалютовав» ракетой ЗРК по любой замеченной на экране радара воздушной цели и не тратя время на разбирательства.
К тому же в США и Канаде категорически отказались принимать любой транспорт с беженцами (и воздушный и морской), поскольку тамошние правительства пока продолжали держать население в неведении относительно реальной ситуации в Западной Европе, установив жёсткую информационную блокаду. Поэтому все эти заблудшие «авиабеженцы» искренне стремились в Южную Америку, туда, где отродясь не было своего ядерного оружия и потенциальных целей для ракетного арсенала сверхдержав, а главное — имелись реальные шансы, в случае чего, пересидеть глобальную ядерную войну и её нехорошие последствия.
На этом и строился план командования Советской Армии. Советские экипажи, оседлавшие трофейные гражданские авиалайнеры, сначала делали вид, что направляются куда-нибудь в Каракас, Боготу, Кито или Лиму (находящиеся в их кабинах переводчики даже вели по этому поводу оживлённый радиообмен на языках национальной принадлежности лайнеров), но в конце перелёта самолёты вдруг делали резкий поворот на северо-запад и, идя на предельно малой высоте над Карибским морем (о том, что при таком раскладе будет с самолётами, никто не думал — лишь бы на единственный рейс «в один конец» хватило), достигали Гаваны, Камагуэя или Ольгина. При этом у прилетавших на Кубу этими «наглыми» рейсами советских военных возникало отчётливое ощущение того, что главным в данном случае была всё-таки доставка не людей, а грузов. Хотя на Кубу полутора десятками рейсов, выполненных в основном трофейными «Боингами-747», и сумели доставить около тысячи солдат и офицеров — неполный батальон морпехов, несколько отдельных мелких подразделений (в основном это были отдельные взводы и группы спецназа), дополнительных военных советников для всех родов войск, полевой госпиталь с персоналом, кое-что из боеприпасов и средств связи в комплекте со связистами. Но самыми важными были некие таинственные «спецгрузы», доставленные теми же рейсами.
