Ледяной воздух кусал мою оголённую шею, чёлка болталась перед глазами. Я вышел в освещённое уличным светом помещение. Очередной продуктовый магазин, разграбленный, как и все остальные. Касса пуста, даже кнопки забрали для потехи. Прилавок кричал своей пустотой о бедности ситуации и о том, как трудно жить после такого грабежа. Витрины разбиты, пол усыпан осколками стекла, рваными вещами, смешанными с грязью. Мне не хотелось оставаться здесь, и я вышел на улицу. Надо мной горела яркая светодиодная вывеска: «Sun». Очень интересное название, но если сравнивать этот магазин с Солнцем, то, скорее всего, оно давно уже себя изжило и сжалось до состояния чёрной дыры.
Я сел на лавочку, сырую от вчерашнего… Хм… Сегодняшнего дождя. Ничего, вода — не сало.
20:19. Я ждал, часы застыли. Вот с неба упала звезда, подтянув за собой яркий белый хвост, будто стараясь скрыть его от моих глаз. Я смотрел в небо и вспоминал о том, как мы с Милли выбрались ночью на прогулку.
Она — девушка порядочная, но и не такое могла сделать вопреки своей правильности. Мы долго расхаживали по освещённой мягким светом улице, улыбались прохожим, улыбавшимся нам. В ту ночь мы ели мороженое, которое купили в небольшом ларьке. Она очень любила вкус лесных ягод — при первой возможности она выбирала блюдо именно с таким вкусом. Я же очень любил — да и сейчас люблю — шоколадное мороженное. Мы оба заказали по три шарика. Гуляли в парке, смотрели на музеи, наблюдали за звёздами. Та ночь была наполнена теплом, счастьем. И даже холодное мороженое не давало нашим сердцам остыть от переполняющих их эмоций. Когда нам было пора расходиться, Милли задала мне странный вопрос, на который я до сих пор не могу дать ответа:
— Ник, а ты бы мог убить меня, если бы другие люди после этого никогда не страдали?
— Что?! Милли, о чём ты говоришь?!
— Ну, мне просто интересно — можно ли убить кого-то ради всего человечества? А если убиваешь другого человека ради своей жизни, значит, вероятно, жизнь имеет цену?
— Конечно же нет! Ведь жизнь человека бесценна!
Бесценна.
Милли захихикала и поцеловала меня в щёку.
— Мой герой!
Я вышел из воспоминаний. Пока я раздумывал, меня ещё не убили. Это уже хорошо.
Но к чему Милли задала такой странный вопрос? Не знаю наверняка, но, скорее всего, она просто хотела знать ответ. Знать, на что способен я. И в чём заключаются мои границы. Но разве человек познаётся в самопожертвовании? В таком случае, это просто смерть ради жизни.
— Да где же они?
Я вдавил кнопку рации, шипение смолкло:
— Ева, вы где? — отпустил кнопку.
Снова нажал:
— Ева, приём!
Шипит. Но ни Евы, ни Харли, ни Болди я не слышал.
— Что за чёрт? — высказал я.
Звуки из рации стихли, раздался голос Харли:
— Ник? Сюда, быстро!
— Харли? Что, что там у вас?
Рация гудела, трещала, слышались глухие выстрелы, щелчки, крики, вопли.
— Харли?! Харли!
— Ник, беги по улице направо, туда, где автосалон! — срывался голос молодого парня.
— Я, я сейчас! Чёрт, чёрт, чёрт!
Я устремился вперёд, туда, откуда потихоньку слышались выстрелы. Мимо летели переулки, сухие деревья и нерабочие фонари. Машины создавали для меня трассу-слалом, но я не должен медлить.
Я был уже возле автосалона, который сиял выставочными огнями. Большое полукруглое здание белого цвета было обставлено ограждениями и укреплениями из мешков. Машин здесь не было, вернее, они стояли прямо на дороге, зато было много выживших. Чёрт, да их просто уйма! Я подбежал к Болди, который как раз укрывался за одним из красных автомобилей. По мне открыли огонь. Свинец падал около ног, кусочки дроблёного асфальта били мне по рукам, а иногда по лицу.
— О, Ник, слава Богу, ты здесь! У нас тут… Небольшие проблемки. Патронов не очень-то и много. И, похоже, их больше, чем нас в… раз, два, три… в три раза!
— Чёрт… патронов хватит?
— Хватит, если не тратиться понапрасну. Или не хватит…
— Так, ладно, план какой?
— Э, план? — он вылез из-за укрытия и выпустил три пули. — Ну, убить их…
— Убить — совершенно не план! Чёрт, он у нас есть хотя бы?!
— Не! — отозвалась Харли, стреляя из-за фургона.
— Чёрт… — я снова обругался.
Выхода нет. Так просто свалить с поля боя мы не можем. Сдаваться бесполезно. Выжившие нас окружали. Они заходили с флангов: спереди, справа, слева. Они кричали и стреляли по нашим укрытиям. Искры от автомобиля летели в разные стороны. Пара из них обожгла мне щёку. Остаётся только одно — идти напролом.
