Самое время рассказать, что на краю крыши у старинных домов чаще всего нет ограждения. Есть невысокий порожек из кровельной жести, который зимой должен задерживать снег от неконтролируемого падения. Но он не может задержать парня, пусть и худенького, но длинного, который об этот самый порожек споткнулся.
Макс вот-вот рухнет спиной вперед с высоты пятого этажа, который в этих домах примерно как обычный седьмой.
Все замирает. Все смолкает вокруг. Если бы камера продолжала работать, это было бы похоже на рапид-съемку подвижных объектов. Когда потом можно рассмотреть на экране все фазы их движения.
И только один объект резко врывается в кадр. Кидается вперед. И успевает схватить Макса за ноги. Точнее, за щиколотки. В белых носках. Чуть повыше кроссовок.
– Стой! – кричит Серега при этом. – Куда?!
И добавляет еще несколько полезных слов. Раньше от него не слышали ничего подобного. Наверно, так выражались его далекие деревенские предки по другим, более приятным поводам. Если козел забредет в огород или еще кто попадет под горячую руку.
Генетическая память – удивительная вещь. Но врожденная ловкость гораздо полезнее. И особенно мускулы.
Беда в том, что Серега не намного тяжелее Макса.
Он крепко держит его за длинные ноги. Только эти ноги – примерно до колен – и остаются еще на крыше. Все остальное висит над пропастью. Только не дергайся, блин! Не дергайся! Не маши руками! Выскользнешь и рухнешь нахрен!
Куда же смотрит золотой ангел?
Ему-то хорошо, у него крылышки!
Вспышка в небе – и Крис просыпается. Роняет свой телефон. В два прыжка, по-кошачьи, подлетает к Сереге, тянет его за пояс, а он тянет Макса.
Все это напоминало бы детскую сказку про репку, если бы не было так страшно.
Они тянут его изо всех сил. И вытягивают. Вытаскивают из безбрежного океана смерти.
На берегу, среди живых, он наконец протягивает руки своим спасителям. Кое-как садится. Его бьет крупная дрожь. Глаза ошалелые. Вдобавок адски болят сразу все мышцы.
Никто не говорит ни слова. Только колонка как ни в чем не бывало доигрывает куплет:
– О, господи, – шепчет Машка, сжавшись в комок в своем белоснежном платье.
Музыка стихает.
Максим пытается подняться на ноги. И у него даже получается. Он потирает живот и расцарапанную спину.
– Хочу н-напомнить, что мы не закончили, – говорит он. – Пишем еще один дубль.
– Хорошо. Сейчас. Сейчас, – Крис обнимает его и целует в ухо.
Пусть у ее брата и мягкий характер, зато он упрямый и упертый, как и она сама. Она любит его по-братски. Или по-сестрински?
Какая разница.
Главное, что он жив.
После захода солнца они – четверо – стоят на крыше, склонив головы и положив руки друг другу на плечи. Как футбольная команда перед матчем.
Они даже не сговаривались. Просто Макс протянул руку Маше, а Сережка затащил и Крис в ту же кучу.
Они чувствуют друг друга. Они даже выглядят, они даже пахнут как-то одинаково, хотя совсем разные. Они – самая настоящая семья, какой никогда не бывает и не может быть у взрослых. А у них внезапно получилось.
Потому что они – супергруппа. Другим не понять.
– Мы никогда не расстанемся, – говорит Крис. – Поняли? Мы никого не потеряем. Мы никого никому не отдадим. Даже смерть не найдет нас. Это сейчас было автоцитирование. Но в целом примерно так.
– Бр-р, – бормочет Макс. – Чуть не сдох ведь. Уже вся жизнь перед глазами пробежала. Как на видео.
– Шортс на пятнадцать сек, – подсказывает Серега.
– Даже подумать страшно. Спасибо тебе, Серый. Я даже не знаю, что сказать. Ну, в общем… ты и сам все понимаешь.
– Он еще не понимает, – медленно говорит Крис.
Легонько дергает брата за ухо. Потом кладет обе ладошки на плечи Сергею. Тот косится на ее пальцы: ногти Крис аккуратно подстрижены и даже незаметно накрашены розовым лаком. Чуть позже смотреть по сторонам уже не получается.
Крис шепчет ему на ухо:
– Ты вытащил этого дурака. За это можешь взять… что хочешь.
Как всегда, Серега лепечет что-то ненужное и неуместное, кажется, он хочет объяснить, что он не один тянул Макса за ноги, но тут Крис прикасается губами к его губам.
Нет. Крис целует его так, как никто и никогда не целовал.
Он неловко трогает ее за ремешок джинсов. Пытается обнять. Он еще неопытный. Он еще не знает, что это с ним больше не повторится. Первый раз всегда бывает последним. Все последующие – только копии.
Но Крис в его руках. Рыженькая и смешная. Талантливая, как мало кто другой. Она даже не знает, что она разбила сережкино сердце с первого же удара… с первого аккорда.
Хотя почему не знает? Прекрасно знает. У нее абсолютный слух. И что ей с этим делать?
А вот что.
– Ребят, вы спускайтесь, – говорит она Максу и Маше. – Мы догоним.
– Сними это, – просит Крис.
