Стоя на коленях, Сергей тянет вверх свою футболку. Это не очень удобно, когда у тебя длинные руки. К тому же уши вечно цепляются за ворот. Прямо наказание какое-то. Он застревает там, в тесной тряпичной темноте, и впадает в панику. Он боится, что когда он высунет голову, Крис куда-нибудь исчезнет. Так сплошь и рядом случается в сказках.
Но нет. Она здесь, с ним. Никуда не делась.
Сказка продолжается.
Футболка летит прочь. В лунном свете его тело отливает перламутром.
Он видит: Крис тоже стоит перед ним на коленях. Просто потому, что сидеть на этой ребристой крыше неудобно. Ну или просто… хочет быть ближе.
Крис медленно расстегивает пуговички на клетчатой фланелевой рубашке. Одну за другой.
Под рубашкой у нее ничего нет. Ну в смысле, ничего другого из одежды. Да ей оно и не нужно.
То, что она прячет под бесформенными толстовками и мальчишескими рубашками, выглядит просто превосходно. Чертовски привлекательно. И не только для голодного волчонка вроде Сергея, а для всех парней от тринадцати до бесконечности. F[…]ck it… Потому она это и прячет.
Рубашка расстегнута. Но снимать ее Крис не спешит. Без одежды она чувствует себя беззащитной… Всегда такой беззащитной.
– Не торопись, – говорит Крис.
Ну а как ты его остановишь? Как ты остановишь парня, который только об этом и мечтает вот уже много-много дней? С их первой встречи на точке у Филиппа, или где там это было?
Сережке хочется сразу всего, но он не знает, с чего начать. Поэтому просто прижимается всем телом и замирает вот так.
Крис нравятся его мускулы. Его длинные руки. Его запах. Она втягивает воздух носом. Смешным, слегка вздернутым носом, на котором до сих пор проступают веснушки.
Запах парня говорит о многом.
Этот – хороший. С ним спокойно. Не страшно. Потому что и он не боится. Крис ненавидит трусливых.
Она у него будет первой. Это тоже яснее ясного.
Что с этим делать, он не знает. Ну да, вот с этим. Смущаясь, он ослабляет объятия. Боится сделать ей больно?
Она бы на его месте боялась кое-чего другого. Что запросто случается с мальчишками в первый раз. Поэтому надо держать дистанцию, пока это еще возможно.
Крис опускает взгляд. Если иные девушки говорят, что никогда не смотрят парням ниже пояса, то они лживые дуры. Еще как смотрят и оценивают. Со всех сторон. Ей ли, Крис, не знать.
Оценивать парней почти так же приятно, как слушать музыку. Они бывают разными. Грубыми и настойчивыми, как бас-гитара у Криса Сквайра (Кристинке понравилось сперва имя, а потом и звук). Нежными, как тонкие струны у Бонамассы. Приторными, как BTS. Правда, и никакими тоже бывают. Вообще никак не прозвучавшими.
Крис записывает впечатления в том же приложении на телефоне, где сочиняет и музыку. Она изобрела для парней свои мелодии и аккорды, которые только она умеет читать.
Это еще один секрет Крис.
Но сейчас она не хочет никаких секретов. Она и так все знает. Сейчас Сережка опять поцелует ее в губы, неумело, но сладко. Она же обхватит его за шею, чтобы он мог освободить руки, а потом немножко отстранится, чтобы ему было удобнее. Или, если он не сумеет расстегнуть ее джинсы, придется сделать это самой.
Они оба дрожат, как от холода. Электрические искры пробегают по их нервам. Огонь пылает внутри. Крис все еще не может к этому привыкнуть. Когда закончится это электричество, ей ничего не останется, кроме как умереть.
Потому что любовь – это несколько мгновений вечной жизни. Ради них мы терпим все остальное. Весь этот ужас, размазанный тонким слоем и потому почти незаметный.
Так думает Крис. Мысли Сережки гораздо проще. Прямолинейнее. И еще у него сильные руки.
Кажется, у него все получится.
Вдруг луч фонарика освещает их обоих:
– А чего это вы тут делаете, молодые люди?
Из слухового окна выбираются двое: полицейский и еще какой-то чел в куртке с надписью «РЖА № 1». И взгляд у него тоже какой-то ржавый.
Сергей уже на ногах. Он похож на античного бога. Ну, или на этого… фавна… в спортивных штанах. Хорошо, что в темноте не видно деталей.
– Это разве запрещено? – Серега старается заслонить Крис. Вспыхнув ярче розы, она застегивает пуговички на груди.
– Тут у кого как сложится, – отвечает полицейский. – Смотря что вы натворить успели.
– Ничего не успели.
(Крис застегивает рубашку сверху донизу. И берет себя в руки).
– Ничего? А дверь кто вскрыл?
– Это не мы, – врет Крис на голубом глазу. (На зеленом).
Полицейский водит световым лучом по крыше. Выхватывает из полумрака ящик с аккордеоном. Затем – кейс с гитарой. На его боку – полуотодранный стикер с пацификом.
Луч задерживается на нем. Потом светит Крис прямо в лицо.
– Помню-помню, – говорит полицейский из темноты. – Кляйн Кристина Генриховна. Восемнадцать… скоро будет. У нас в отделе такой концерт закатила, любо-дорого вспомнить.
– Можем повторить, – обещает Крис.
– Я тебе повторю… Лучше не наглей. Может, карманы у вас проверить? У тебя и у твоего… аккомпаниатора?
– Нет у нас ничего.
– А если найдем?
