— Ну, вот. Степан уже все и наладил. — Он тут же потерял интерес к событию и вернулся в кресло.
Остальные еще продолжали наблюдать, хотя уже и не так напряженно. Наконец из мрака появилась большая фигура Степана.
Едва лишь увидав его лицо, все поняли, что причин для спокойствия нет. Степан подошел вплотную к группе ожидающих и некоторое время молча смотрел на н их, часто-часто моргая. Инструмент и мешочек с болтами он судорожно прижимал к груди.
— Ну! — нетерпеливо воскликнул Жбанков. Двери-то нету, — вымолвил наконец мужик.
— Какой двери? Что ты говоришь такое?
— Двери нету… Той, что в нумере у чужеземца стояла.
— Да где ж она?
— Почем мне знать? Я ее искать не стал. Стена вся побита, петли разворочены, словно таран по ним прошелся.
— Постой-постой… — пробормотал купец, чувствуя, как волосы на голове начинают шевелиться. — Да кто ж мог!
— Не ведаю.
— А что в нумере? В нумере что? — засуетился дед.
— В нумере? — Степан обвел всех леденящим душу взглядом, и стало ясно, что теперь он выдаст нечто вовсе уж из ряда вон выходящее. — В нумере — все, как было, но только… — он понизил голос, — только идола там уже нет.
Повисла страшная пауза, во время которой каждый пытался догадаться и найти происшествию какое-то простое разъяснение.
— Может, кто-то из наших? — безнадежно произнес Гаврюха, оглядев стоящих рядом. Но, конечно, все были на месте.
— Взрыва там никакого не наблюдалось? — подал голос Меринов, также стоявший рядом. — Вони, копоти нет?
— Никакой копоти. — Степан перекрестился в знак верности своих слов. — Только вмятины да царапины, словно бы кувалдой били. Хотя какая там кувалда… Такую дверь ни одной кувалдой не проймешь.
— Эге-ге… — растерянно пробормотал инженер.
От этого его междометия всем стало по-настоящему жутко. Потому что, раз сам инженер, не удивляющийся ничему в жизни, удивился, значит, произошло и в самом деле нечто ужасное. То был ужас, холодящий кровь и сковывающий члены, так как нет ничего страшнее, чем присутствие постороннего там, где его быть не должно, — будь то запертый дом, или корабль в открытом море, или даже снаряд, летящий в одиночестве от планеты к планете.
Меринов не умел мириться ни с какими тайнами.
— Это должно иметь научное объяснение, — сказал он не очень решительным тоном. Никто ему не ответил и не согласился, поэтому он продолжил: — Должно предположить, что чужеземец вовсе не умер, а лишь погружен в заторможенное состояние, из которого иногда выходит. В такие моменты он и мог попортить нашу дверь и уволочь идола.
— Кто? Этот вислоухий? — хмуро проговорил дед Андрей. — Он своими тонкими пальчиками соплю разорвать не сможет, а ты говоришь — дверь…
— Об этом судить нам пока нельзя, — серьезно заметил инженер. — В его организме могут иметься очень даже громадные запасы силы, о которых мы пока не знаем.
— Да что ж нам теперь делать? — нервозно воскликнул Гаврюха.
Меринов снял очки, сунул их в карман, обтер рукавом вспотевший лоб.
— Надо идти и смотреть, — тихо сказал он.
Все, как по команде, уставились в темноту коридора. Казалось, никакая сила не заставит их шагнуть туда, навстречу неизведанному кошмару.
— Надо идти, — негромко повторил Жбанков, соглашаясь с инженером. — Стоять тут — никакого проку. Эх, жаль, не захватил с собой никакого револьвера.
Придется брать что потяжелее — и идти.
… Полутемный узкий коридор глотал небольшую группу людей, как железная кишка. В путь двинулись впятером — инженера оставили следить за управлением. Каждый взял в руку что-нибудь увесистое. Жбанков и Степан несли по здоровенному гаечному ключу, деду досталась длинная медная труба с фланцем, Вавила намотал на кулак обрывок цепи. Сзади всех семенил Гаврюха, сжимая большой столовый нож. Все старались идти неслышно и пугались собственного эха.
Первым делом обследовали нумер пассажира. Все было в точности так, как описал Степан: помятое железо стен, вывороченные петли, вырванный вместе с заклепками запор. Внутри сохранился прежний порядок, только на месте, где раньше стоял идол, теперь была непривычная пустота.
— Глядите, вот опять, — прошептал дед, поднимая с пола рваные веревки. — Как и в тот раз, помните?
— Пойдемте, — нетерпеливо предложил Жбанков. — Вонища здесь…
В кабине на самом деле все так же висел отвратительный запах, замеченный еще прошлый раз. Казалось, сейчас он лишь усилился и даже проник в коридор.
— Теперь куда? — спросил дед Андрей. И тут же сам предложил: — Теперь надо покойника смотреть.
Чем ближе подходили разведчики к грузовым кабинам, тем сильнее становилась вонь. Все это заметили и только удивлялись, как может такой маленький пассажир наделать столько запахов.
Уже издали они увидели, что и здесь дверь вырвана с корнями и валяется неподалеку.
— Стойте, я пойду проверю, — шепнул Степан и тихо начал прокрадываться, держа наготове свой гаечный ключ. Он по стеночке приблизился к двери, задержался, собираясь с духом, и — заглянул в кабину.
