Дело сделано. К фазе предстартового струения фулетчик мирно плавает в говеноле, регулируя скорость фуления надмозговыми импульсами.
Ахеряне спасены. Преподносят хлеб-соль. Это по-нашему, а по ихнему — холодец из рудиментарных отростков черепа старейшего представителя рода.
Заходя в курилку третьего кормового яруса, шутник Гаврилов что отмочил?
— Курить — здоровью вредить, вот что.
Но дым съел слова, и на шутку никто не ответил.
— Хлопцы, папироской не угостите? Свои на Земле забыл.
Рукой он загладил карман, чтобы ребра собственной пачки не очень-то выпирали.
— Так ведь вредить, — сказал толстый механик Лexa, но папиросу дал. Толстые — они всегда добрые.
Шутник Гаврилов ответил:
— Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет.
На последнем слове кабину качнуло, но не сильно. Наверное, сшибли корпусом очередной маяк.
— Держись за воздух, — подсказал хлопцам Гаврилов. Хлопцы запыхтели от смеха.
Тут Гаврилову на глаза попался подремывающий после смены помощник штурмана Себастьянов. Гаврилов подкрался к нему тихонько и изо всей силы ударил по плечу. Тот соскочил с табуретки и, обалдело вертя головой, спросил неизвестно кого:
— А?
Гаврилов ему:
— Не спи, замерзнешь.
— Пошел… — отмахнулся помощник лениво.
— Спокойно, Дункель. — Гаврилов навел на помощника палец. — Кстати, почему все Севастьяновы — Севастьяновы, а ты один Себастьянов? Смотри, пожалуюсь Василию Лукичу.
В курилку, гремя бахилами, ввалились ребята из группы сцепщиков-многоступенщиков. К дыму добавилось шума. Они только что вышли из санитарного шлюза, некоторые не снимали шлемов, чтобы потом не мучиться — надевать. Они, как всегда, уселись кружком в углу и вытащили портсигары.
Шутник Гаврилов бочком-бочком — глянь, уже трется около их бригады.
— Сейчас отмочит про Африку, — сказал Леха.
Гаврилов ждать себя не заставил. Прокуренным пальцем постучал по шлему крайнего сцепщика и сказал громко, чтобы все слышали:
— Пробка, подарок из Африки.
В курилке покатились от смеха.
Веселый был человек, этот Гаврилов. А других в фуфлоте и не бывает. Там все шутники.
В основу фулетного космоплавания положен известный в теории поля принцип Абкина — Клейсторанта, обычно именуемый законом движущегося стояния (движущейся неподвижности, неподвижного движения). Еще говорят «лететь стоя»; это не в смысле вертикального положения тела, а в смысле отсутствия видимого его перемещения.
Генри Абкин, открывший фуфлоидные составляющие скорости света, и не подозревал, что пролагает новый этап в звездной экспансии человечества. Трагическая кончина ученого, к сожалению, помешала ему увидеть плоды своего замечательного открытия.
Его дело продолжил Мишель Клейсторант, работавший на полвека позже. Он углубил выводы, сделанные учителем, а главное, применил на практике принцип фу-перелета.
На практике фу-эффект — это, по сути, использование разности скоростей спектральных составляющих единого светового луча.
Предельно упрощая проблему: за счет модуляции скоростей составляющих и происходит движущееся стояние фулета в пространстве.
Фу-эффекту сопутствуют и некоторые отрицательные явления. Например, начальная монохромность окраски прибывающих в пункт назначения объектов, в частности, кожного покрова у людей.
На первых этапах истории фулетного плавания такие изменения цвета приводили порой к опасным недоразумениям. Известен случай, когда жители планеты Комсомольская-2 в системе Малого Водолея посчитали мирную экспедицию землян за нападение агрессивных соседей из системы Водолея Большого. К счастью, лица землян по прошествии цветовосстановительного периода из зеленых сделались нормальными и начавшийся было конфликт удалось пресечь.
Главное в этих полетах — экономическая сторона. Если раньше, до создания фу-кораблей (фулетов), основные траты приходились на топливо, то теперь одной трехлитровой банки пентаплаза (универсальное супертопливо) вполне хватает, чтобы преодолеть расстояние в пятьдесят световых лет.
С приходом на трассы фулетов отпала надобность в однообразии форм космических кораблей. Фаллосообразные формы стали необязательны. На первых этапах фу-плавания в моду вошли совершенно немыслимые в дофулетную эпоху конструкции. Квадраты, бочки, волчки, корыта; корабли строили даже в виде старинных океанских судов, например, фулеты типа «Титаник» и «Михаил Лермонтов». В каталогах зарегистрировано множество форм. Кроме типов «Титаник» и «Лермонтов», из подобных выделяется большая группа пиратских барков, фрегатов, бригов и бригантин, причем делались они очень тщательно и непременно со всей оснасткой.
Однако форма фаллоса не отмирала. Она подспудно жила, как живет в каждом здоровом теле животворный фаллический дух. Сначала старые корабли использовались в фу-перелетах, чтобы экономить на строительстве новых. Потом сама форма стала привлекать космопроходцев. Опять вошла в моду мужественность, и древний символ ее, выраженный в привычной форме, вытеснил все остальные.
