За такси с Казанского до Савёловского отстегнул трояк. Сунул в поезд – вошёл Сашка, брат её.
По Лобне целый километр тащил по грязи. Впереди Надежда, сзади Сашка. Уговаривают остановиться, передохнуть. А я знай пру. Без останову.
«Если донесу, мужика покажу. Что-то значу».
Донёс!
Она меня поцеловала, и я, довольный, поехал домой.
Один.
Надежда сказала, что на праздники поедет домой в Мансурово. Девятого у неё отгул. Будет только десятого.
Отписывался по командировке.
Молчанов:
– Трудно будет сегодня крематорию. Столько жмуриков оприходовать…
Бузулук постукивает в раздумье пальцем по столу:
– Дизелист-мозолист! Это не дурачество, а борьба за качество!
Любовь – это рыбалка: не клюёт – сматывай удочки.
В любовном треугольнике один угол всегда тупой.
Аккуратова:
– После праздника я стала кашлять по-царски.
Что-то быстро вернулся с планёрки Калистратов. Олег ему выговорил:
– Сраненько прибежал с планёрки!
– Не забегай поперёд Колесова.
Вечером я встретил у «России» Надежду.
Боже! Да ней лица нет!
Пальто с белым воротником и белыми рукавами в грязи. Зато улыбается.
– Как отдохнула? Вижу, перепила.
– Точно.
– Как там дома?
– А я откуда знаю. Не была.
– А где же?
– В Ялте… С Римом….
– С к-к-к-каким?
– У … твою мать! Он один!
Я обалдело смотрю на неё и плохо её вижу:
– Ты ж собиралась проводить праздники в своей деревне Мансурово… А… Неужели и в самом деле была в Ялте?
Я ходил с нею в мастерскую ей за шторами, за хлебом, молоком и всё задавал один и тот же вопрос. Она смеялась и твердила:
– Да, была. Пока не говорили, трудно было, а сейчас легче.
– Боже мой… Какая подлянка… За что ты мне в душу грязным сапогом? За всё доброе?
– Не будь добрым.
– Это уже конец человека…
– А ты ликуй! Я подкинула тебе о сюжетку про беспонтовую[259] машерочку! Гуляла с одним, а на юга рванула с другим!
– Да не нужен мне твой сюжет… Неужели ты была в Ялте? У меня не укладывается в голове…
– У тебя много чего там не укладывается. Слушай, отвали от меня. Ну подумаешь, дунька с закидонами… Дай раз в рожу и отвали.
– Тоже научилась…
– Дай раз по витрине и отвали.
– А что это ты ограничитель устанавливаешь? Что ты мне всё указываешь, сколько раз дать тебе по циферблату. Всего лишь один раз! Ишь, ограничение! Да я тебя убью! Иди-ка сюда, иди, – толкаю её в тёмный угол и кладу руку ей на горло.
– И вправду, задушишь.
– Если ты точно была на юге.
– Точнёхонько! Вправду.
– Не верю! Скажи – выдумала. Скажи… Скажи…
– Была, – тихо и спокойно проговорила.
Накрапывал ленивый дождь.
Мы стояли в тёмном дворе-колодце. Совсем редко проходили люди.
Я молча смотрел ей в глаза, равнодушные, пустые, и не знал, что делать.
– Я хочу видеть лицо, глаза человека… Я в них смотрел в четверг, когда притащил стол. Ты цвела, улыбалась, поцеловала, легонько толкнула за дверь, и я радостно покатил домой. Я был счастлив. Ты улыбалась. А за неделю до этого, в день, когда я всю субботу парился в очереди, – ты была в кассе за билетом до Ялты. Ну где здесь человек? Где че-ло-век? К чёрту маски!
Она смотрела мимо меня. Мы шли по Петровке.
– За такое тебя в этот дом не сдашь, – кивок на дом 38, милиция.
– Так брызни на меня сюда, на Петровку…[260] Да пошёл бы ты!..
– Как совместить?.. Ты в самом деле была?
– В самом деле.
– Почему мне не сказала?
– Ты б пустил? Знаю, какой ты бешеный раздолбай.
– А разве я не мог бы свозить тебя на юг?
– На какие шиши? Да и я хотела с ним.
– А я? Как ты могла целовать в четверг?
– Я всё могу!
– Ты так…
– По рукам пойду?
– … скурвишься быстро.
– Не бойся.
– Если бы я знал в четверг, я бы бросил стол с пятого этажа. Тебя бы – следом. Меня вытолкнула и побежала готовиться к самолёту?
– Я боялась, Сашка проболтается.
– Тот-то ты погнала его мыться… Ну… Ты съездила. Это факт. Мне важен процесс. Ты ни разу обо мне не подумала?
– Подумала… Так… Ухаживай за мной поменьше. Ты же знаешь… «Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». Рим это хорошо усвоил. А ты безнадёжный ученик.
– Я не умею выпендриваться. Что на душе, то и в поступках.
– А зря.
– Я не верю, что ты ездила.
– Доказательства? Подробности? Я опоздала на полчаса. Вылетели в двенадцать. В Ялте сняли две комнаты. В комнате у меня цветы. Пробежали по местам, где купались летом…
– Постой! Так ты уже прошлым летом мотались с Римом в Ялту?
– Ну!
– А почему мне не сказала?
– А ты мне много говоришь? Лето. Уехал… Не взял…
– Куда б я тебя взял? В командировку на Чёрные калмыцкие земли?
– Ну на Чёрных ты ж не год был?
– Не год. Так из командировки я приехал к своим в Нижнедевицк. В деревню. Тебе очень интересна деревня? Не надоело своё Мансурово?
– Ну… Замнём для ясности… Были в туалете, куда ездили на такси из Симеиза в Ялту. Я там пила одна. Реально. Он закодированный алкаш. Не заливает за хобот.
– Хва-тит!
– Ну ты же просил ясности…
