Американский корреспондент радио Шапиро был близок с дворничихой хрущёвского двора. Носил ей конфеты. Она рассказывала ему, кто и когда бывал у Никиты Сергеевича.
Дворничиха позвонила американу и сообщила о смерти опального вождя.
Если у вас нет выбора, значит, его сделали другие.
Генералитет нашей редакции разметало колесовским вихрем.
Медведева воткнули на выпуск, Новикова притёрли в замы зава редакции международных связей.
А кого нам в отцы сунули? Баринова. Корреспондента из Иванова. (До этого был в Сыктывкаре.)
Такой напасти никто не ожидал. Бузулук с Молчановым ополчились против него с первой же минуты:
– Чтобы дергал нас за ниточки из медвежьего угла сыквтыкарский барин? Нас, столичных асов журналюг? Не будет этого!
Медвежьим углом у нас звали тёмный угол со столом, за которым сидел Медведев. Есть и другая версия. «Медвежий угол – место, куда взрослые медведи ставят своих медвежат».
– Мы не любим, когда гниды кашляют вслух! – ворчал Бузулук. – Убирая Медведева, нам грозили: вот приедет барин, барин вас рассудит. Это барин из северной пурги никогда нас не рассудит! Нужен нам этот вечно улыбающийся чайник со свистком!
С первого же дня всё покатилось кувырком.
Вот вихляющейся походочкой вваливается опоздавший Молчанов и мурлычет:
– Я пивную не миную… Траля-ля-ля-ля-ля…
Ищи ветра в поле, а нас в «Метрополе»…
Следом тащится Бузулук.
Баринов был странен тем, что он всем улыбался в любом случае. Это всех пугало.
Баринов с приклеенной улыбочкой здоровается и спрашивает у Олега о жизни.
Олег капризно:
– Он ещё задаёт техницкий вопрос, как я живу. Это моё лишное тело. И, глядя в потолок, тоскливо толкует: «Мечты у нашего народа какие-то скучные: то коммунизм построить, то долги по зарплате получить». Сказано не мной.
Бузулук и Молчанов помыкали Бариновым как хотели. Они решали судьбу каждой заметки. Баринов лишь с улыбочкой подмахивал их решения.
Баринов продержался ровно месяц. С тринадцатого сентября по сегодня. На прощание он сегодня утром положил каждому на стол по яблоку.
На весть об уходе Баринова Олег лишь усмехнулся:
– У матросов нет вопросов и претензий тоже нет. Рыгалетто – рыгай всё лето! Ну что я говорил? Если воробей родился в конюшне, это не значит, что он жеребёнок!
Так почему же не удержался Баринов?
Марутов под большим секретом кинул свою версию:
– Колесов не взял его, потому что за месяц не смог уволить одного из нас. Баринов просил ещё два дня. Но тот не дал. Только сказал: «Если неугодник в течение десяти минут не несёт заявление об уходе, уходишь ты!»
Сегодня вернулся из отпуска Калистратов.
Олег приветствовал его стишком:
И Калистратовым заткнули медведевскую брешь.
Всю жизнь пытался строить из себя дурака – способностей хватило лишь на придурка.
Уходя от нас в Дом журналиста на занятие, Сева отечески наказывал Бузулуку:
– За меня пойдёшь на планёрку. Ради Бога не высовывайся. Молчи. Не спрашивают – молчи. Спросят – тоже лучше промолчи.
На планёрке Медведев протащил по кочкам сельскую редакцию. Не миновал и Бузулука: «Олег! У тебя недержание воды. А заслонки поставить не можешь!»
Медведевская распеканция подожгла Олега и, прибежав в редакцию, он зло бухнул Миле:
– Замятин велел сдать подборку о товарах к трём!
Переполох. Панченко в панике.
Аврально забегала.
В семнадцать Калистратов на ватных ножках понёс подборку Иванову. У Иванова глаза на лоб прыгнули:
– Что сдаёте? Кто просил?
Ложь Бузулука всех затрясла.
За десять минут до окончания рабочего дня Сева сказал:
– Олег! Утром ты просил, чтоб я провёл собрание, поскольку некоторые опоздали. Ты в девять звонил с вокзала и по телефону проверял опоздавших. Кстати, что ты делал в девять на вокзале, когда ты должен был быть на рабочем месте?
– Об этом надо говорить отдельно и тихо. Позже расскажу.
– Ты просил утром обсудить опоздавших. Но ты сам опоздал! Вот лично тебя мы и обсудим! Но главное – почему ты врёшь? Почему ты соврал, что Замятин велел делать подборку? Манкируешь гендировским именем, как напёрсточник!
– Я не говорил.
– Есть четыре свидетеля. Подтвердят, что говорил!
– Мда, – сказал я. – Скоро Брежнев через Бузулука будет давать нам указания…
Татьяна:
– Бузулук! Тебя из дому выгоняет Лиза. Ей надо в присутствие к восьми. Ты провожаешь её до работы и припираешься в редакцию до поры. Не спится. А сегодня и сам на полчала опоздал. Знай, что нет надсмотрщика, я б опоздала. А то припёрлась как дурка ко времени.
Калистратов:
– Бузулук работал при всех прижимах. Песенку про журналистов[256] любишь, а три строчки тебя обижают. Ты не хочешь давать короткую информацию. Но учти. Не соглашаться с начальством – плевать против ветра!
