Среднюю школу, потом институт Анатолий Данилович закончил с отличием, к тридцати годам получил звание кандидата наук, выдвинулся на работе, став членом Ученого совета крупного научно-исследовательского института. Однако после всех этих очевидных и многообещающих успехов случилось так, что и по сей день, уже будучи человеком в летах, он еще ничего существенного не создал, весь его научный багаж — одна-единственная забытая пожелтевшая брошюрка, отпечатанная на гектографе, — его кандидатская диссертация, она хранится в Ленинской библиотеке под горой диссертаций, в огромном большинстве своем уже написанных после нее. Говорят, в сорок лет человек силен, в пятьдесят — умен. Райский теперь раскаивается в некоторых своих необдуманных и неблаговидных действиях, которые он совершил. Со всей жесткостью кающегося в своих прегрешениях человека, Анатолий Данилович безжалостно, без всяких скидок и льгот, которые позволили бы снисходительнее отнестись к неудовлетворительному жизненному итогу, подробно анализирует и разбирает свои поступки. Он сознает, что ему помешали, не дав достигнуть того, чего при его способностях и умении он наверняка мог бы достичь, два дурных свойства его характера — зависть и страх. Видимо, одно вытекает из другого, оба эти качества идут рядом, переплетаясь и взаимодействуя. Кто-то давно сказал, что единственные страсти, которые не дают наслаждения, — это зависть и страх. Анатолий Данилович завидовал каждому, у кого, как ему думалось, судьба сложилась лучше, чем у него, он вечно боялся остаться в тени. Чужой успех он переживал как личный тяжелый удар, собственное горькое поражение. Страх, что работа, которую он делает, будет оценена — если вообще ее оценят — лишь в отдаленном будущем, а пока другие, те, что заняты более срочными трудами, вырвутся вперед, оставив его позади, на задворках, вынудил Анатолия Даниловича оставить скромную лабораторию в институте, где он совместно с Львом Борисовичем Ханиным проводил первые разработки схемы печи беспрерывного действия. О лаборатории «БП» — «Беспрерывный поток» — в то время в институте были разные мнения, шли споры — нужна ли она вообще, не растрачиваются ли попусту государственные деньги, ставили под сомнение ее целесообразность и само существование.
К чести Райского, он с самого начала уверовал в важность проводимых лабораторных работ, был ими увлечен и не один раз, когда сотрудники после работы уходили домой, охотно оставался с Львом Борисовичем в неуютной, почти пустой лаборатории, оборудованной несколькими стеклянными сосудами, элементарно имитирующими вид будущих камер, которые все вместе образуют новую в истории металлургии сталеплавильную печь беспрерывного действия. Однако амбиция, самолюбие и все тот же страх оказаться задвинутым в угол, откуда если и услышат о нем, то лишь много лет спустя, заставили Райского покинуть лабораторию. Ему удалось выдвинуться — он стал ученым секретарем отделения института, и вот тогда — он теперь весьма раскаивается в этом — он совершил большую несправедливость, прямо сказать, низость по отношению к Ханину. Мало того, что он ушел из лаборатории, бросив товарища, он еще выступил на собрании с хлесткой речью, всячески отмежевываясь от бывшего коллеги, изображая его неудачником, донкихотом, попытался свести на нет все его поиски и устремления.
Естественно, Льву Борисовичу стоила немало здоровья подобная «разоблачительная» речь о нем, о его работе, но и он, Райский, ничего от нее не выиграл, наоборот, ему даже пришлось переменить место работы, уйти из центрального НИИ, имеющего общесоюзное значение, в «обычный» институт, устроившись там преподавателем. Но сравнительно недавно, заметив возросший интерес некоторых крупных учреждений и уважаемых лиц к проблеме непрерывного процесса в сталеплавлении, он снова потянулся к исследованиям и опытам. В своем институте, на кафедре «Термопечи», проявил инициативу, создав небольшую лабораторию, занимающуюся этой же проблемой. Подобрались способные ребята — студенты, аспиранты, первые результаты исследований — многообещающие. Естественно, равняться с лабораторией Льва Борисовича нельзя, там опытные специалисты и уже несравненно больше сделано, Ханин со своими сотрудниками далеко ушел вперед, новый агрегат уже почти готов у них, но Анатолий Данилович питает надежду, что и его усилия не напрасны и пусть хоть на заключительном этапе он будет компаньоном в деле.
Младшая сестра — московская лаборатория — по мере сил постарается помочь старшей сестре — сибирской лаборатории, внесет свою лепту в осуществление общей цели, будет держать ее в курсе дел, советоваться с ней. Группа студентов будет практиковаться на сибирском металлургическом заводе, где строится опытная печь, а Райский, в качестве руководителя группы, установит живую связь, контакты с лабораторией Льва Борисовича. Кое-кто уже махнул на Райского рукой, считает его человеком вчерашнего дня, но сам он еще не списал себя со счетов, не потерял веры в свои незаурядные способности.
