– Жена Эмиля, – сказал он, с улыбкой пробуя слова на вкус.
Владислав вытащил из пакета стопку бумаг и неторопливо изучил их, пока я дрожала. Набраться храбрости заговорить, я так и не смогла.
– Н-да, – добавил он, рассматривая мои документы о недееспособности. – Не соврал.
Документы он отложил на край стола и уставился на меня, сцепив руки замком.
Это мой единственный шанс. Один на двоих. Давай, Дина.
– Я отдам все, – пробормотала я. – Все, до копейки… Пожалуйста, не убивайте нас.
– Нас? – он приподнял брови. – О ком ты, девочка?
У меня пересохло в горле. Он так непонимающе смотрел, словно Эмиля уже нет в живых.
– О моем муже, – тихо сказала я.
– Ты про Эмиля, – он по-доброму прищурился.
Он рассматривал меня не зло. Словно примерял разные роли, как ребенок примеряет платья к кукле – какое лучше. Это выглядело жутко.
– Я отдам деньги, – заныла я, не понимая, о чем он думает.
– Конечно, ты отдашь. Тупая больная сука, ты что, решила меня шантажировать? – голос стал резким. – Одно слово и тебя пустят по кругу. И ты сразу на все согласишься.
По щекам потекли слезы. Я вздохнула, пытаясь успокоиться.
Он просто пугает… Я нужна ему, чтобы добраться до этих чертовых миллионов. Он ничего мне не сделает! Но меня охватил такой ужас, что я чуть не упала на колени.
– Я вам нужна, – выдавила я.
– Ты кем себя возомнила? – поинтересовался он. – Девочка, я мужиков ломал. Знаешь, какие люди меня умоляли? Твоего мужа ломал. А ты кто такая?
Слезы хлынули так резко, что я закрылась руками. Ноги подогнулись – я рухнула на колени, и беззвучно открывала рот, пытаясь остановить истерику.
– Заткнись, – он вышел из-за стола, презрительно меня рассматривая. – Смотри, девочка, Ремисов за тебя попросил, а он человек серьезный. Я хочу ему помочь. Как тебе такой расклад? Если я тебя отдам Ремисову, – он цепко взглянул на меня. – Станешь с ним жить?
Владислав подошел так близко, будто хотел, чтобы я поцеловала его ботинки. Я подняла глаза: руки в карманах, на губах улыбка. Он выглядел, как опытный игрок. Все, что я скажу или сделаю, используют против меня.
Я протяжно всхлипнула, размазывая слезы по щекам.
А в прошлый раз меня не спрашивали.
– Выйдешь за Ремисова замуж, вернешь деньги, – продолжил он. – Или закончишь свой путь, как в прошлый раз. А Ремисов об этом никогда не узнает. Понимаешь, девочка, он думает, что ты сбежала. Так ему сказали. Ты согласна?
– Я все сделаю, как скажете, – выдавила я сквозь слезы. – Эмиль жив? Я хочу его увидеть.
– С мужем хочешь поговорить, – задумчиво протянул он. – Хорошо. Пойдем, попрощаешься. Потом оформим развод, новые бумаги и новая жизнь.
Я окончательно вытерла слезы и поднялась.
– Оставьте его в живых, – попросила я. – Я буду сотрудничать.
Он улыбнулся, словно я его развеселила, и поманил к двери. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти следом.
Мы спускались в царство кошмара. Стены излучали холод и запах бетона. Столько времени прошло, а Эмиль словно вчера вынес меня отсюда.
Я шла по коридору за Владиславом, опустив голову. Мимо комнаты, где меня мучили, я прошла с жестко сцепленными зубами. А в следующей мельком заметила сгорбленный силуэт: к трубе отопления был прикован избитый Захар.
От неожиданности я остановилась. Сообразив, что на него смотрят, он повернул бритую голову. В глазах была абсолютная паника.
– Помнишь? – заинтересовался Владислав. – Знаешь, за что его? Тебя не шлепнул и упустил ствол.
Точно. Они не прощают ошибок.
– Пошли, – бросил он. – Муж ждет.
Какое-то время я потрясенно таращилась на Захара, и пошла дальше. Наверное, его уберут в наказание. А я останусь. Женой Андрея или иначе, но переживу этого ублюдка.
Владислав остановился перед тяжелой дверью в конце коридора. С улыбкой обернулся, оценив мой испуганный вид. Я не поняла эмоцию: он как будто на подъеме. Предвкушает нашу встречу? Что сделали с Эмилем? Мне было больно – больно идти, думать, жить. Мои чувства к Эмилю насквозь пропитаны болью.
Когда дверь открылась, глаза распахнулись от шока.
Эмиль стоял у дальней стены – на коленях. Руки за головой, а на запястьях браслеты из металла, их соединяла цепь. Он смотрел в стену, но обернулся на звук.
– Дина! – испуганно выкрикнул он.
Сильно избит. Лицо ободрано: глубокая ссадина на скуле, губы разбиты. Левая бровь рассечена, кровь натекла на глаз, светлые волоски и ресницы слиплись. Дышал Эмиль неровно, открытым ртом. Только глаза прежние. Этот взгляд… Серый, холодный, пустой – он ни капли не изменился. Взгляд человека, который увидел изнанку этого сраного мира.
Он повернулся, не вставая с колен, и опустил руки. Цепь зазвенела.
По углам охрана – четверо мужчин свирепого вида. Они наблюдали, но не вмешивались.
– Эмиль… – выдохнула я.
Не чувствуя ног, я вошла в подвальную комнату. Перед глазами плыло.
Я добрела до него, рухнула на колени и, забросив руки на шею, разрыдалась в плечо. Такого облегчения я не испытывала ни разу в жизни. Не сдерживаясь, выплакивала груз, что копился с прошлого августа. Гладила напряженную шею, и не верила, что он здесь.
