В заведениях вокруг него начали зажигаться огни. Большинство из них были магазинами или закусочными, и он видел пары и семьи, собиравшиеся за столиками кафе под открытым небом в комфорте прохладного, свежего вечера. Движение вокруг него было в основном пешеходным, с небольшим количеством частных карет и редким трамваем, запряженным драконами. Однако в этом районе было очень мало грузовых поездок, что еще больше выделяло фургон Тайлара. Это также было причиной того, что его фургон был намного меньше, чем другие, потому что здесь не было ничего, что могло бы оправдать присутствие одного из огромных сочлененных транспортных средств. Тот факт, что ему приходилось управлять всего лишь парой тягловых лошадей вместо одного дракона, был дополнительным плюсом, но в основном это было потому, что ему нужно было казаться как можно более безобидным, пока не наступит подходящий момент. Он был просто еще одним водителем, очевидно, приехавшим сюда, чтобы доставить свежие овощи для ресторанов, и он заставил себя улыбнуться и ободряюще помахать пешеходам, которые останавливались, когда видели, как он проезжает.
Впереди, слева, он увидел будку часового и имперских морских пехотинцев Чариса, стоящих на страже у открытых кованых железных ворот его цели. Он не смог бы подобраться так близко, как ему хотелось бы, но это было учтено в его плане. Его повозка была загружена не только порохом, она была набита кусками железного лома, старыми гвоздями, булыжниками и всем остальным, что он мог найти, чтобы использовать в качестве снарядов. Если он подрывал заряд, это превращало транспортное средство в огромный дробовик, метавший свою импровизированную картечь на сотни ярдов — неточно, но со смертоносной силой.
Он чувствовал, как напряжение все сильнее сжимает его сердце по мере приближения этого момента. Быть выбранным для этой конкретной атаки было огромной честью. Его шансы успешно убить свою основную цель, вероятно, были меньше, учитывая, как далеко он будет от здания, когда взорвет свое оружие, но всегда была надежда. И, согласно их лучшей информации, офис вероотступника-предателя выходил на улицу, и обычно он работал гораздо позже, чем сегодня. Так что, по крайней мере, был шанс, и даже если он упустит Уилсина, он заполучит множество помощников этого ублюдка. Он собирался нанести сокрушительный удар по центру всех этих проклятых извращений Запретов, и… мысли Тайлара внезапно прервались, когда из ниоткуда материализовался человек. В одно мгновение его там не было, в следующее он потянулся вверх, ухватился за поручень водительского сиденья и оказался рядом с Тайларом с невозможной, плавной скоростью.
Тайлар мгновенно и автоматически отпрянул вместо того, чтобы немедленно взяться за рукоятку приготовленного и взведенного пистолета, спрятанного на сиденье рядом с ним, но не успел он даже начать приходить в себя, как рука, двигающаяся с размытой скоростью, схватила его за левое запястье. Он закричал, когда та же самая рука без усилий потянула его кисть вверх, пока тыльная сторона запястья не прижалась к лопаткам, затем другая демонически сильная рука схватила его за затылок, и Тайлар снова закричал, когда его похититель выпрямился на сиденье фургона, таща его за собой.
Даже несмотря на боль в руке и плече от железных тисков, сомкнутых на задней части шеи, глаза Тайлара выпучились от недоверия, когда он понял, что человек, который прыгнул к нему в фургон, на самом деле держал его на вытянутой руке с пальцами ног на дюйм в воздухе. Затем, даже не застонав от усилия, монстр, который напал на него, легко спрыгнул с высокого сиденья.
На этот раз крик Тайлара был пронзительным. Что-то громко и мучительно хрустнуло в его плечевом суставе, посылая молнии, взрывающиеся по всему его телу, когда они ударились о землю, и его рука резко дернулась еще выше. А потом рука на его шее повалила его вниз. Он обнаружил, что лежит плашмя на брусчатке, его бесполезная левая рука упала рядом с ним в свежем приступе агонии, как будто она принадлежала кому-то другому, и в его позвоночник больно врезалось колено, в то время как его правая рука была схвачена и вывернута за спину так же небрежно, как и другая.
Голоса начали кричать в тревоге, и он услышал топот сапог, когда по крайней мере один из часовых морской пехоты подбежал к ним, выкрикивая вызов, но ему каким-то образом удалось повернуть голову. Он поднял глаза, и все его тело дернулось от недоверия и ужаса, когда он увидел сапфировые глаза, сверкающие в свете фар его собственного фургона, и узнал ливрею императорской стражи.
— Я думаю, нам с тобой есть о чем поговорить, — холодно сказал ему капитан Мерлин Этроуз.
