— Я не думаю, что даже это меня бы беспокоило, — ответил Стонар. — Нет, если бы она не отправляла так много денег обратно в земли Храма. Я был бы готов списать все это на проницательные предположения с ее стороны, если бы не это.
— Интересная головоломка, милорд, — признал Мейдин. — Она явно что-то замышляет, и я предполагаю, что Клинтану это не понравится, что бы это ни было. Вопрос в том, знает ли он об этом или нет? Я склонен думать, что нет, иначе инквизиция уже настояла бы на том, чтобы мы привели ее для небольшой беседы. Итак, тогда возникает вопрос, узнает ли о ней инквизиция или нет? И, конечно, должны ли мы — как послушные сыны Матери-Церкви, желающие доказать свою надежность великому инквизитору, — должны ли мы сами обратить на нее внимание инквизиции?
— Очень сомневаюсь, как что-либо может убедить Жаспара Клинтана, что мы с вами «послушные сыны Матери-Церкви», по крайней мере, в том смысле, в каком он понимает этот термин, — холодно сказал Стонар.
— Верно, боюсь, это слишком верно, — тон Мейдина казался удивительно свободным от сожаления. Затем выражение его лица стало серьезным. — Тем не менее, это шаг, который мы должны обдумать, милорд. Если инквизиция услышит о ней и узнает, что мы не привлекли к ней ее внимание, это будет всего лишь еще одно бревно в огне, когда речь заходит об отношении Клинтана.
— Представляю. — Стонар кивнул, махнув рукой в отстраняющем жесте. — Согласен. Но если бы мне нужно было что-то, чтобы убедить меня, что храмовая четверка настолько далека от Божьей воли, насколько это возможно, проклятые зверства Клинтана сделали бы это, — он оскалил зубы. — Я никогда не притворялся святым, Хенрай, но, если Жаспар Клинтан попадет в Рай, я хочу знать, где сейчас купить билет в Ад.
Черты лица Мейдина разгладились, став невыразительными. Заявление Стонара не было неожиданностью, но лорд-протектор был осторожным человеком, который редко выражался так открыто даже среди горстки людей, которым он полностью доверял.
— Если Парсан замышляет заговор против Клинтана и его приспешников, Хенрай, — продолжал Стонар, — тогда у нее больше власти. Присматривайте за ней. Сделайте все возможное, чтобы убедиться, что она не делает чего-то такого, чего мы бы не одобрили, но я хочу, чтобы все это было очень конфиденциально. Используйте только людей, которым вы полностью доверяете, и будьте уверены, что от нее к нам не протянется ни малейшего следа. Если инквизиция узнает о ней, я не хочу, чтобы они нашли какие-либо признаки того, что мы знали о ней все это время и просто не упомянули о ней им. Это ясно?
— Совершенно верно, милорд. — Мейдин сидя коротко поклонился ему, затем снова прислонился к стене. — Хотя это поднимает еще один довольно деликатный вопрос.
— Что именно?
— Если мы случайно поймем, что инквизиция начинает смотреть в ее сторону, предупредим ли мы ее?
Стонар поджал губы, расфокусированными глазами уставившись на что-то, что мог видеть только он, пока обдумывал вопрос. Затем он пожал плечами.
— Я полагаю, это будет зависеть от обстоятельств, — сказал он тогда. — Не обнаружить ее или не упомянуть о ней инквизиции — одно. Предупредить ее — и быть пойманным, предупреждая ее, — нечто другое. И мы с тобой оба знаем, что, если мы ее предупредим, и ее все равно поймают, в конце концов, она расскажет инквизиторам все, что знает. — Он медленно покачал головой. — Я желаю ей всего наилучшего. Я желаю удачи всем, кто пытается сделать жизнь Клинтана невыносимой. Но мы и так слишком сильно рискуем сами по себе. Если есть способ предупредить ее анонимно, возможно, да. Но если этого не произойдет, то, боюсь, ей придется рискнуть самой.
Кричали чайки, пронзительно свистели виверны, пикируя и наклоняясь над широким пространством Кингз-Харбор. Крылатые обитатели острова Хелен с трудом могли поверить в ту роскошь, которой одарила их щедрая природа. С таким количеством кораблей, загромождающих воды, запасы обломков и обычного старого дрейфующего мусора превзошли их самые блаженные мечты о жадности, и они набросились на это с радостной самоотверженностью.
