— С каким дьяволом ты заключила договор, чтобы так стрелять?
Она незаметно вздохнула. Дьявол? Я делала с ним нечто совершенно другое. Она подавила воспоминания, всплывающие все чаще и чаще.
— Может быть, твой лук заколдован?
— Мой лук не заколдован, просто ему нет равных.
Более тысячи лет он быстр, и также идеально точен сегодня, как это было в ночь преобразования Люсии. Отполированная до блеска древесина черного ясеня была инкрустирована аккуратной надписью. На языке древних там было написано, что Люсия является слугой богини Скади. Навечно.
— Ты не думаешь, что это может быть мой прирожденный — данный богиней — талант?
— Да. Но иметь такой талант и такую красоту как у тебя разве справедливо, а? Едва ли это радует других девушек.
Она часто думала об этом. К счастью для них, у нее не было интереса в коллекционировании мужского внимания.
— Ты могла бы быть не столь красивой.
На самом деле могла. С промокшими насквозь волосами. В скучной одежде — пара прочных шорт и футболка. Без макияжа и украшений, и потом: она никогда этим не пользовалась. С тех пор, как начала носить лук.
— Ты фея или валькирия?
Я Охотница. Одиночка в простой одежде. Тень на заднем плане.
— Отгадай.
По крайней мере, он ошибочно не принял её за нимфу. К несчастью, два вида походили друг на друга эльфийскими чертами. На этом все сходство заканчивалось.
— С луком и заостренными ушами я представляю обычно фею. Но у тебя крошечные клыки и когти, так что, боюсь, все будет не так легко, как мне бы хотелось.
— Легко? О чем ты говоришь?
Он открыл рот, потом закрыл, оценивающе наклонив голову. Она догадалась, что он решил не говорить то, что собирался, и вместо этого произнес: — Обольщение. Всем известно, что валькирию очень трудно соблазнить.
Он собрается её соблазнить? Никакого разговора о свидании, ухаживании, только секс. Мужчины!
— Трудно, говоришь? Если ты и вознамерился получить одну из нас в своем нынешнем состоянии — небритый, окровавленный, полуодетый и покрытый грязью, — я даже не могу вообразить, как. Не упоминая о том, что от тебя несёт пойлом из отрубей, как от винокуренного завода. Успокойся, сердце мое.
Он потер ладонью лицо и, видимо, удивился, найдя там щетину. — Сегодня у меня плохой день.
— Тогда вернись обратно и насладись своими поклонницами. Я часто слышала, что ничто так не радует, как перспектива оргии с нимфами.
Почему такой резкий тон? Как будто бы она ревновала. В ней возникла искра беспокойства.
— Никогда не хотел их. — Он приблизился. — Ещё до того, как увидел тебя.
Он пристально вглядывался в её глаза, как будто бы мог видеть сквозь её непорочность и воздержание и осознать, сколь необузданна она в действительности. Как будто знал, что её внешняя неприступность лишь шаткий карточный домик, который может рухнуть от единственного прикосновения.
В тебе есть мрак, Люсия, Скади предостерегала её вечность назад. Ты должна постоянно быть бдительна.
Да, бдительна. Люсии необходимо вернуться домой, уйти подальше от этого оборотня с рокочущим голосом. Такое же, как у него, лицо стало для нее погибелью: красивое лицо, скрывающее чудовище.
Однажды это уже произошло.
— Притяжение не взаимно, — решительно сказала она. — Так что держись на расстоянии. С этими словами Люсия повернулась, чтобы избавиться от убитой жертвы, намереваясь бросить останки в воду, где их съедят животные. Когда она наклонилась к голове кобольда, ликан поднял тело, словно джентльмен, вежливо подобравший упавший носовой платок. Нереально. Они швырнули части тела кобольда в мутную воду.
Её задача выполнена, она отряхнула руки и повернула домой.
Он пошел следом.
Люсия остановилась, коротко заведя глаза кверху, прежде чем выдать ему: — Оборотень, побереги себя, время и усилия. Если кто и против — так это я.
— Потому что я ликан?
Потому что ты мужчина.
— Ты был прав ранее, я — валькирия. И мой вид считает вас немного лучше животных.
Кем они и являлись. Хотя ликаны формально не были врагами, как вампиры, более старшие валькирии боролись против них в прошлом, во время былых Воцарений — в войне, в которой сражаются все бессмертные существа Ллора. Они рассказывали, что редко можно увидеть полное превращение оборотня, если только не возникает угроза подруге или потомству, но даже намек на зверя, обитающего в них, ужасает.
Ну и где убежденность в тоне Люсии?
— Да, возможно, они так считают, но что ты думаешь обо мне? — Он сузил глаза. — Несомненно, ты не согласишься с ними, или ты не хочешь меня как любовника вообще?
Её губы приоткрылись.
— Любовника мне? Я встречала высокомерных мужчин в своё время, но ты — король среди них.
По его лицу мелькнула тень.
— Итак, король? — Какой повод сдаться. Но он быстро пришел в себя. — Тогда сделай мне подарок. Скажи своё имя.
Она выдохнула, затем неохотно ответила:
— Меня называют Люсией Охотницей.
— Лауша, — повторил он.
Каждый, кого она знала, выговаривал её имя как Лю-си-я. С его густым шотландским акцентом, оборотень выговорил его как Лауша. Она подавила дрожь.
— Хорошо, Лауша Охотница, — его губы искривила плутоватая усмешка, — ты поймала меня.
