Мне принесли большую кружку со сладким кофе, а для Таисии тушёные овощи и рыбу. Я пригубил кофе, подумал о том, чтобы заказать десерт, каких-нибудь пирожных или кусочек торта. Обратил внимание, что мама долго смотрит куда-то в зал, не отводя взгляд. Как хищник, увидевший добычу. Сделав ещё глоток из кружки, я немного повернулся, чтобы сесть удобнее, пытаясь проследить за её взглядом. Она следила за столиком, где сидело трое. Все в солидных чёрных костюмах, белые рубашки, но без галстуков. Сидящим лицом к нам, лет по сорок, а тот, кому мама смотрела в затылок, был старше. Словно почувствовав мой взгляд, он обернулся. Лицо спокойное, без особых примет, но неприятное. Есть что-то в нём отталкивающее. Лет пятьдесят пять, может, старше, так сразу не определить. Мужчина слегка улыбнулся мне, коротко кивнул. Отвернувшись, он смял салфетку, лежащую на коленях, бросил её на стол. Я заметил большой серебряный перстень на правой руке. Детская забава, череп с золотыми зубами и зелёными камушками в глазницах. Такие носят только маргиналы, как бы выразился сынок князя Разумовского.
— Ты его знаешь? — спросил я у мамы.
— Человек с черепом на пальце, — сказала она, всё ещё глядя на них. — Тот, кто приходил к нам, был старше, сейчас ему должно быть за восемьдесят. Но перстень я хорошо помню.
— Ага, — кивнул я, снова поворачиваясь к их столику.
Мужчины уже встали, один бросил на стол пару купюр. Подождав немного, я тоже поднялся, направился за ними к выходу. Вроде совсем немного замешкался в дверях, пропуская припозднившихся гостей, но, когда оказался на улице, троица была уже метрах в ста от здания. Быстрым шагом пересекая дорогу, обходя Исаакиевский собор слева. На улице уже довольно темно и только яркие фонари освещали площадь. А из-за холодного ветра и неприятно моросящего дождя прохожих почти не было. Немного подумав, я побежал следом за ними. Вроде бы они просто шли, но одна из фигур размытым силуэтом сместилась метров на пятьдесят, удаляясь с площади. Две другие задержались всего на секунду и, использовав ту же технику, прыгнули вперёд. Видел подобное в исполнении ректора. Удобное умение.
Я уже бежал в ту сторону изо всех сил, постепенно разгоняя тело. Из-за слишком быстрого перехода к нагрузкам потеряю процентов тридцати силы, но не просить же их подождать пять минут, пока разогреюсь. Оббежав собор, я заметил, как они заходили в небольшой и тёмный парк.
«Заманивают», — пришла мысль.
Добежав до кромки парка, немного сбавил скорость. Впереди был скорее сквер или сад, так как деревья росли довольно далеко друг от друга. Лавочки, дорожки, пара уличных фонарей. В свете одного из них троица и дожидалась меня. Нащупав в кармане брюк боевой стержень, почувствовал себя немного уверенней и решительно зашагал к ним.
— Доброй ночи, уважаемые, — поздоровался я, восстанавливая дыхание от быстрого бега.
— И тебе доброй ночи, — отозвался старший. Не похоже, чтобы он запыхался.
— Прошу простить, что преследовал, но очень уж примечательный перстень у Вас на пальце.
— И чем же он Вас заинтересовал? — в тон мне любезно поинтересовался он.
Я наконец смог войти в круг света, остановившись в пяти шагах от тройки. Не чувствовал в них мастеров, но был уверен, что это так. Простые смертные не перемещаются прыжками по пятьдесят метров.
— Мама рассказывала мне, что двадцать лет назад, в ночь, когда убили моего отца, к нам приходили нехорошие люди, у одного из которых было вот такое колечко. Если я обознался, то прошу простить. Этот человек был как-то связан с бандитами, а именно с кем-то носившим имя Вторая Тень.
— Да, да, — кивнул мужчина. — Я не только знаю этого человека, но и был там двадцать лет назад. Фёдор Матчин обокрал нас и не хотел возвращать украденное. Мы долго разговаривали.
— Отлично, немного обрадовался я, — засунув руку в карман, вынул стержень, сжал его в кулаке, продемонстрировав троице. — Осталось узнать, причастны ли вы к его смерти.
— Причастны, — сказал старший, — но…
