Она никогда не чувствовала себя так одиноко, всеми покинутой. И настолько несчастной. Джесамина постоянно была слишком занята или вернее сказать чувствовала себя слишком виноватой, чтобы общаться с ней. Льюис же пусть и неофициально, но всё же находился в опале, и посещал Парламент лишь в особых случаях. Вздохнув, Анна выпила ещё кофе, хотя и не хотела. Она не могла просто пойти к Льюису, рискуя показаться нелояльной Дугласу, а Король и так уже чувствовал себя преданным. В итоге у Анны не было никого, с кем можно было бы поговорить, по крайней мере никого, кому она могла бы настолько довериться. Поэтому она приходила в офис пораньше и уходила глубокой ночью, и работала, работала до потери сознания, потому что только так могла абстрагироваться от одиночества, поставив Парламент, а также Службу Безопасности под свой контроль, потому что не могла контролировать собственную жизнь.
Она неохотно перевела взгляд на самый нижний ящик своего стола, надёжно запертый и опечатанный, где лежало ярко-розовое боа, которое ей подарила Джесамина. Ей стоило выбросить его, отдать кому-то кто мог бы оценить подобное или по крайней мере был достаточно смел, чтобы носить такое на публике. Но почему-то она не могла себя заставить сделать это. Боа был важен для неё, представляя собой нечто ценное, хотя она и не знала, что именно. Возможно свободу. Свободу быть кем-то ещё, а не старой, скучной и надёжной Анной Баркли. Кем-то, у кого хватило бы смелости сделать шаг навстречу жизни, которую она так хотела, кем-то, кто знал, как весело проводить время. Чтобы претворить в жизнь всё, о чём Анна Баркли мечтала, но так и не нашла на это ни времени, ни смелости. Кому-то, кто знал, как жить, а не просто существовать.
На её столе стояло единственное зеркало: маленькое, простое и функциональное. Ничего вычурного. Анна смотрела на своё отражение и не узнавала его. Это была не она: мрачная, угрюмая маска с пустыми глазами, в которых сквозило отчаяние. В этой старухе отсутствовала жизнь.
Вы не знаете, чего я хочу. Никто из вас не знает, чего я хочу. В чём я нуждаюсь. Я хочу... надеть что-нибудь скандальное и пойти танцевать в один из дешёвых, низкопробных кабаков, в котором таким людям, как Анна Баркли не место. Хочу выпить слишком много, привлечь к себе внимание, а затем увести какого-нибудь симпатичного мальчика с танцпола в туалет и заняться с ним грубым, ни к чему не обязывающим сексом. Хочу сделать то, за что мне будет стыдно утром. Хочу сделать всё, что не должна была делать, всё, чего мне никогда не было позволено. Я хочу быть... как Льюис с Джес, которые делают, что хотят и плевать на всех.
Господи, я так хочу почувствовать себя живой, прежде чем станет слишком поздно.
Неожиданный стук в дверь прервал ход её мыслей и заставил подскочить в кресле. Она виновато покраснела, развернула кресло и с подозрением уставилась на закрытую дверь. Посетителей она не ждала, а её сотрудники знали, что если она сказала, что ей нужно подумать, то лучше её не беспокоить. Анна оглянулась через плечо на экран монитора, который покрывал коридор снаружи. Терпеливо стоящим за её дверью оказался почётный Член от планеты Виримонде Мишель дю Буа. Анна вскинула бровь. Много времени прошло с тех пор, как дю Буа что-то от неё хотел, главным образом потому, что знал, что ничего не получит. Лучшие воспоминания Анны о Виримонде были тогда, когда она покидала планету. Чёртовая провинциальная свалка. Они тоже никогда её не ценили. В конце концов пожав плечами, она пригласила посетителя войти. Это был кто-то, с кем можно поговорить, к тому же ей было любопытно.
Мишель дю Буа вошёл с достоинством, над которым явно не единожды репетировал, одетый в самое лучшее для предстоящей Сессии. Низко поклонившись Анне, он подтянул кресло и не спрашивая разрешения сел напротив, после чего улыбнулся. Ответной улыбки не последовало. Он воспринял бы это лишь как признак слабости. Чего бы он ни хотел, это должно было быть нечто такое, чего он не мог получить больше нигде. Нервно расправив официальное облачение, дю Буа поднял глаза на Анну, в которых сквозило что-то похожее на искренность.
— Виримонде выбрал нового Парагона, — прямо начал он. — Весьма опытный молодой человек с большими перспективами по имени Стюарт Леннокс. Выходец из хорошей семьи, имеет отличный послужной список на Виримонде и не был замечен ни в одной скандальной истории. Возможно, немного мрачный и без чувства юмора, и нам понадобится его поднатаскать, прежде чем бросить под прицелы камер, но он твёрд, надёжен и как боец весьма искусен. Как раз то, что нужно, чтобы представлять наш родной мир. Он прибудет сюда для вступления в должность на следующей неделе. Как раз к Королевской Свадьбе.
— Зачем вы рассказываете мне это? — спросила Анна. — Я не работаю с Парагонами.
— Виримонде — ваш родной мир, — несколько строго заметил дю Буа. — Я решил, что вам будет интересно. Особенно с учётом того, что в последнее время вы стали в некоторой степени... дистанцироваться от предыдущего Парагона.
