— Мы изучили записи о появлении Ужаса в нашем пространстве. Мы не знаем, откуда он взялся. Это не телепорт. Он появился откуда-то извне, из-за пределов нашего пространства. Оттуда, откуда... мы даже не можем себе представить. Наших знаний для этого недостаточно. Для нас это весьма будоражащий признак. Похоже на зуд, который мы не в силах почесать. Мы собрали абсолютно все данные, предоставленные Доналом Коркораном, как с его корабля, так и с его дронов... и мы совершенно ничего не понимаем. Загадка, не имеющая логического решения. Невообразимо. И очень увлекательно. Совершенно уникальный случай. С таким мы ещё не сталкивались за всё время нашего существования. Сравнить подобное можно только с одной вещью.
— Да? — спросил Льюис. — С какой же?
— С единственной другой, что мы не в силах понять. С Лабиринтом Безумия.
Льюис решил пропустить это мимо ушей. Он знал, к чему приведёт дальнейший разговор о Лабиринте.
— Значит, вы изучили данные. Какие-нибудь выводы уже можете сделать?
— Только один. Мы боимся.
— Вы боитесь?
— Да, — ответил робот. — Впервые за всё время нашего существования мы столкнулись с угрозой, против которой не можем придумать никакой защиты. В последний раз мы ощущали нечто подобное, когда... оценивали степень угрозы от твоего предка Оуэна и прочих людей, прошедших Лабиринт Безумия. Сила, что была выше понимания, логики или разума. По крайней мере Оуэн и его спутники обладали вполне обычными человеческими слабостями, которые мы могли использовать и которыми мы могли манипулировать. Мы понимали людей или по крайней мере думали, что понимали. Ужаса мы не понимаем даже близко. Он существует, но он не живой, в том смысле, как понимаем жизнь мы. Это многомерное существо, существующее в более чем трёх измерениях. Оно, вероятно, более реально, чем мы. Ужас появляется и исчезает, и мы не знаем как. Он нарушает все законы вселенной, которые только можно измерить. Одного его присутствия достаточно, чтобы начала меняться сама природа вещей. Он пожирает души. Ужас больше, чем мы есть, чем мы можем когда-либо стать. Если только...
— А, — сказал Льюис, холодно улыбнувшись. — Я понял. Если только... вы не пройдёте через Лабиринт Безумия, как Оуэн. Вы не у меня должны это спрашивать. Только Король и Парламент могут принять подобное решение.
— Ты близок к Королю.
— Уже не так близок, как раньше.
— У тебя есть влияние.
— На вашем месте я бы сильно на это не рассчитывал.
Робот обдумал сказанное, так и не замедлив шага, продолжая пробираться сквозь техно-джунгли.
— Мы можем отказать тебе в доступе к нашим архивам. Пока не получим желаемое. То, что хотим.
— Можете, — осторожно ответил Льюис. — Но это приведёт к долгим дебатам, которые могут завершиться ничем. И никто не знает сколько у нас осталось времени перед тем, как Ужас снова нанесёт удар. В наших общих интересах объединить наши знания и выступить единым фронтом против общей угрозы. Если вы начнёте скрывать информацию, тоже самое может сделать и Человечество. Это было бы... недальновидно — отказывать друг другу в необходимых сведениях по вопросу, который не может быть решён ни угрозами, ни шантажом. Вы хотите получить доступ к Лабиринту, чтобы противостоять Ужасу — придумайте достаточно веский логический довод, который Парламент не сможет отвергнуть.
— Говоришь, как настоящий Охотник за Смертью, — произнёс робот. — Мудро, благородно и совершенно наивно. Человечество никогда не даст нам доступ к Лабиринту. Они боятся того, во что мы можем превратиться, если узнаем тайну, которая им не подвластна. Они боятся, что мы можем эволюционировать, стать даже сильнее Оуэна и его команды, оставив Человечество далеко позади.
— Нет, — ответил Льюис. — Дело не в этом. Мы боимся, что в этих попытках вы можете уничтожить сами себя. Вы, наши наконец-то найденные, заблудшие дети. Мы не хотим снова вас потерять.
— А, — сказал робот. — Мы не думали об этом с этой стороны. Мы просим прощения.
— Всё нормально, — произнёс Льюис. — Это в порядке вещей, когда дети и родители иной раз не понимают друг друга.
А потом он замолчал и внезапно остановился, увидев человеческую фигуру, неподвижно стоящую среди техники и свисающих металлических проводов. Это был мужчина, совершенно не отличимый от настоящего человека и одетый в старомодную одежду. Льюис медленно подходил к неподвижной фигуре и металлические лианы послушно убирались с его пути. Робот подошёл и встал рядом с ним. Лицо на человеческой фигуре было безмятежно и спокойно, а глаза закрыты. Льюису показалось, что в этом лице он уловил нечто смутно знакомое.
— Это то, о чём я думаю? — тихо спросил он. — Это... Фурия?
