— Когда я все тебе расскажу, ты поймешь, что Натаниэль не такой уж плохой человек. — По‑видимому, у нее на лице в этот момент проступило недоверие, поскольку он поторопился добавить: — Да, некоторые его поступки могут со стороны показаться неприглядными. Он тоже это понимает… и испытывает по этому поводу тяжелые чувства. Но это война, Элли. Война за правое дело, поскольку относительно недостатков элитарной организации он во всем прав.
— Как прикажешь это понимать? — спросила Элли, стараясь избавиться от напряжения в голосе и придать разговору вид непринужденной беседы. — Скажи хотя бы часть из того, чем хочешь со мной поделиться. Что ему нужно?
— Ох, Элли, ты даже не представляешь! — Его глаза снова заблестели от сдерживаемой страсти. — Он собирается все изменить и устроить по‑своему, ликвидировав недостатки, возникшие по причине того, что у кормила власти стоят не те люди. Надеюсь, ты знаешь, что Киммерия — составная часть организации, и какая именно, не так ли? Если организацию возглавит он, здесь все изменится. Абсолютно все.
«Здесь все изменится. Абсолютно все».
Элли не очень хорошо понимала, о чем он говорил.
Но Кристофер опять повернул голову и бросил взгляд через плечо, и у Элли сложилось впечатление, что он с кем‑то переговаривается очень тихим голосом. Когда он потом снова на нее посмотрел, в его взгляде сквозила печаль.
— Я тоже о тебе скучал, киска‑Элли. — Он смотрел на нее через протоку изучающим взглядом, словно стараясь запомнить ее лицо. — Думал иногда, что не доведется мне больше тебя увидеть, но все‑таки встретились.
— Да уж… — протянула Элли, чувствуя, что у нее начинает предательски подрагивать нижняя губа. — Встретились.
— Эй! — воскликнул он с неожиданно осветившимся улыбкой лицом. — Помнишь, как я учил тебя ездить на велосипеде и забыл перед первой поездкой рассказать о том, как пользоваться тормозами?
— А как же? Я помчалась вниз по дороге и врезалась в тележку почтальона. — При этом воспоминании Элли улыбнулась. — Письма тогда разлетелись во все стороны.
— Почтальон чуть с ума не сошел от злости, — хихикнул Крис. — И отправился к маме и папе жаловаться…
Невольно вырвавшееся упоминание о родителях вернуло его к реальности, улыбка на губах испарилась, и он отступил на шаг от края протоки.
— Мне надо идти, Эл. Воспользуйся той же тропой, по которой шла сюда, и не столкнешься с патрульными Раджа.
«Интересно, откуда у него такая уверенность?»
Потом он прощальным жестом вскинул руку над головой.
— До свидания, Элли. И не беспокойся о своей безопасности. Мы будем наблюдать за тобой. У нас есть свои люди в Киммерии.
— Кто? — крикнула Элли ему вслед.
Но он уже исчез среди деревьев.
Возвращаясь к церковной ограде по едва заметной каменистой тропинке (тридцать три шага), Элли двигалась механически, но очень аккуратно. Но даже продираясь сквозь заросли, пыталась анализировать произошедшее и понять, что, собственно, ей удалось узнать.
«Ты знаешь, что Киммерия — составная часть организации, и какая именно, не так ли?»
Когда Кристофер произносил эти слова, его глаза полыхнули от сдерживаемого страстного чувства. Элли подумала, что ей необходимо обсудить этот момент с каким‑нибудь знающим человеком. Только вот с кем? Никто не знал о том, что она встречалась у протоки с братом. Она даже Картеру или Рейчел не могла рассказать об этом, не опасаясь того, что информация немедленно достигнет ушей Изабеллы. Оставался один только Сильвиан…
Элли почти достигла главной тропы и перебиралась через поваленный ствол, частично перекрывавший ей путь, когда из зарослей неслышно появился темный силуэт какого‑то человека, который ударил ее так сильно, что она, лишившись чувств, распласталась на земле. Потом, прежде чем она успела прийти в себя, неизвестный схватил ее за руки и потащил в лес.
Все произошло так быстро, что Элли не успела среагировать, даже вскрикнуть — не то что применить оборонительный прием. Минуту назад она перебиралась через препятствие, а минутой позже являла собой бесчувственное тело.
Элли тащил в глубину леса человек, которого она не видела, только чувствовала сильную руку, обхватившую ее поперек груди. Другая его рука держала ее за волосы и предплечье, что причиняло ей сильную боль. Ноги Элли бессильно волочились по земле, и она, даже придя в чувство, ничего не могла сделать, даже ухватиться за ветку, чтобы немного затормозить движение.
Не видя своего похитителя, она, по крайней мере, чувствовала крепость его торса, ощущала исходивший от него запах и слышала его хриплое дыхание.
Ширившийся страх заставил ее сосредоточиться.
«Думай, Элли, думай! Что в таких случаях советовал делать мистер Пэтел?»
Однако страх будто заморозил ее мозг. Кроме того, сильное нервное напряжение начало сказываться на ее дыхании, вырывавшемся из легких короткими частыми толчками. К тому же все ее попытки сопротивления оканчивались тем, что неизвестный злодей все сильней сдавливал ей грудь, перекрывая доступ воздуха.
«Тело — твое оружие, — всегда говорил мистер Пэтел. — Используй его».
