— А потом вы… что сделаете? Схватите его? — Элли со стуком поставила тарелку на письменный стол. — У него есть свои люди внутри школы, Изабелла. И он все обо мне знает. Мои отметки… Даже с кем я встречаюсь. — Элли поерзала на сиденье стула и добавила: — Если он в курсе таких вещей, то узнает и о вашем плане. И использует это знание против нас.
— Мы разработаем два плана. — Изабелла произнесла эту фразу так тихо, что Элли едва удалось ее расслышать. — Детали одного сообщим преподавателям и учащимся старшей группы Вечерней школы, а другого — тебе, Сильвиану и нескольким людям, которым я доверяю.
Элли прикрыла рот ладошкой и сквозь щели между пальцами прошептала:
— Вы знаете его, Изабелла? Того, кто работает на Натаниэля?
Изабелла покачала головой. Этот разговор, казалось, вытянул из нее все силы, и она выглядела чуть ли не изможденной и старше своих лет.
— Господь свидетель, как я хотела бы этого! Но не знаю.
— Это кто‑то из руководства, не так ли? — спросила Элли. — Из тех, кто близок к вам?
— И к тебе, — ответила Изабелла.
Они смотрели друг на друга секунду, показавшуюся им бесконечной, и огромная важность этого знания переливалась из одной пары глаз в другую. В углу, остывая, тихо пощелкивал чайник.
Именно в эту секунду Элли решила, что ей наплевать на слова Кристофера и она верит одной только Изабелле. Она примет ее сторону и будет сражаться бок о бок с ней, что бы ни случилось.
— Мне очень жаль, что я не рассказала вам о Кристофере.
Директриса одарила ее холодным взглядом и промолчала.
— Я не могла, Изабелла. — В голосе Элли прорывались нотки отчаяния — до такой степени ей требовалось, чтобы ее наконец поняли. — Я знала, что вы сделаете. Знала, что устроите засаду и схватите его. И он всю жизнь будет думать, что я его предала. Так что я не могла рассказать о его письме, предварительно не переговорив с ним. Мне было необходимо услышать, что он скажет.
— Услышала… И что теперь? — В голосе Изабеллы отзывалась сталь.
— Теперь… — Элли с такой силой сжала в ладони чашку, что та едва не треснула. — Теперь я точно знаю, что мой брат исчез. Я не узнала субъекта, назвавшегося его именем. Это совсем другой человек, и я не хочу иметь с ним ничего общего.
Изабелла наклонилась к ней:
— Ты мне нравишься, Элли. Поэтому скажу тебе правду: твой главный недостаток — подсознательное нежелание доверять людям. Я знаю множество хитрых приемов, которые использует Натаниэль, вербуя себе сторонников, и о его патологической тяге к насилию. — Теперь ее лицо находилось так близко от лица Элли, что последняя видела крохотные зеленые искорки в ее светло‑карих глазах. — И если ты не научишься доверять мне по‑настоящему, настанет день, когда я не смогу защитить тебя.
После безуспешных попыток найти Картера и изматывающего разговора с Изабеллой Элли вернулась к себе в комнату, забралась в постель и через минуту уснула мертвым сном. Она так устала, что проспала полдня, и пробудилась лишь перед самым обедом.
Незадолго до семи вечера она, направляясь в обеденный зал и спускаясь по лестнице, неожиданно увидела Сильвиана, двигавшегося в том же направлении дюжиной ступеней ниже. У Элли екнуло сердце, и она ускорила шаг, чтобы догнать его, но секундой позже осознала, что он не один, а рядом с державшей его за руку мадемуазель Николь, которая изредка на него посматривала. Элли заметила сквозившую в ее темных глазах озабоченность, а также зафиксировала взглядом то обстоятельство, что Сильвиан слегка припадал на одну ногу, вследствие чего постоянно, хотя и совсем немного, отставал от своей спутницы. Николь тоже наконец это заметила и, желая узнать, в чем причина, повернулась к Сильвиану — и в ту же секунду встретилась глазами с Элли. Затем, замедлив шаг и поравнявшись с Сильвианом, Николь что‑то зашептала ему на ухо, после чего Сильвиан повернулся и тоже увидел Элли, у которой от его взгляда по телу будто пробежали искры.
Помимо всего прочего, это был единственный человек, который знал, что произошло вчера ночью, и мог понять ее, как никто другой.
Она не хотела чувствовать себя несчастной и непонятой, но, сожалению, весь этот день ею преимущественно владели именно эти два чувства.
Между тем Сильвиан что‑то сказал Николь, и они остановились на лестничной площадке, дожидаясь, когда она к ним приблизится.
Изобразив на губах театральную улыбку, Элли радостно помахала рукой, как если бы с самого начала высматривала именно эту парочку, после чего быстро сбежала по лестнице и присоединилась к «французам».
— Я весь день искала тебя, Сильвиан… Привет, Николь! — Элли в глубине души порадовалась, что ее голос звучит почти естественно. — Как ты себя чувствуешь? Надеюсь, тебе полегчало?
Хотя Элли продолжала широко улыбаться, ее глаза в течение секунды исследовали повреждения на лице Сильвиана, которых оказалось предостаточно. Иными словами, на его лице во множестве красовались синяки, ссадины, порезы и прочие повреждения кожи, а один глаз совсем заплыл. Зато отек нижней челюсти заметно уменьшился, и это не могло ее не обрадовать.
