– Похоже, что так. – Через несколько мгновений он совсем тихо пробормотал: – Может быть, и никто не сможет.
Фаун с тревогой смотрела на поникшего в седле Дага, однако об отдыхе и речи не было: он желал, чтобы между ними и тем, что оставалось позади, оказалось как можно больше миль. Гринспринг… Не окажется ли теперь городок переименован на картах в Мертвую Пристань? Мари была права: Даг совсем не нуждался в новом запасе кошмарных воспоминаний, не говоря уже о том, чтобы нарочно их собирать. Он получил по заслугам. Даже Фаун приумолкла. Ни вопросов, ни ответов – только тишина.
Так, в молчании, они и ехали на север вдоль реки, высматривая тропу, которая вела домой.
Через шесть дней после того, как они повернули на север, копыта коней маленького отряда застучали по доскам такого знакомого моста, ведущего на остров. Фаун повернулась в седле, глядя на Дага. Он выпрямился и поднял голову, но, в отличие от остальных, не завопил от радости, и его кривая улыбка каким-то образом заставила его выглядеть еще более измученным, чем раньше. Мари распорядилась, чтобы отряд совершал короткие переходы, не утомляя без нужды усталых лошадей, но все понимали, что она заботится о Даге. Беспокойство Мари пугало Фаун даже сильнее, чем та не похожая на Дага вялость, которая не покидала его всю дорогу. В последние два дня необходимость беречь коней как-то забылась: дозорные торопились к привычной конюшне даже больше, чем их лошади.
Всадники задержались на развилке дорог, и Мари помахала Сауну, Гриффу и Варлин, а потом кивком головы подозвала Дага.
– Думаю, нам стоит отправляться прямо домой.
– Хорошо, – откликнулся Саун. – Помощь нужна?
– Там должны быть Рази с Утау. Да и Каттагус. – Черты строгого лица Мари смягчились, и она с отсутствующим видом улыбнулась. – Ага… – Фаун подумала, что Мари, должно быть, как раз коснулась Дара Каттагуса, чтобы предупредить того о своем прибытии.
Даг встрепенулся.
– Мне первым делом нужно повидаться с Громовержцем.
– Громовержец уже обо всем знает от Хохарии и остальных, – решительно возразила Мари. – А мне нужно повидаться с Каттагусом.
Саун взглянул на своих нетерпеливо ерзающих в седлах спутников, которых ожидали их семьи, и сказал:
– Я по дороге заеду к Громовержцу и сообщу ему, что мы вернулись.
Даг прищурился.
– Это, пожалуй, сгодится.
– Считай, что дело сделано, Даг. Отправляйся отдыхать, ты выглядишь ужасно.
– Спасибо, Саун, – сказал Даг; легкая сухость его тона говорила о том, что благодарит он за первую часть фразы, а не за ее завершение. Саун ухмыльнулся, и молодые дозорные пустили коней рысью, которая перешла в галоп еще прежде, чем они скрылись за поворотом.
Даг, Мари и Фаун двинулись по идущей вдоль берега дороге, и хотя никто не предложил тоже пустить коней галопом, Мари все-таки подхлестнула своего. К тому времени, когда они добрались до своих шатров, она уже стояла на стременах, глядя вперед.
На поляну высыпали все – Рази и Утау каждый держал на руках по ребенку, Сарри радостно махала руками, Каттагус, несмотря на одышку, торопился навстречу Мари; оказались среди встречающих и новые лица – высокая женщина среднего возраста, мужчина, который мог быть только ее мужем, и шестеро детей – от старшего, ровесника Фаун, до весело подпрыгивающей девочки лет восьми. Женщина, конечно, была старшей дочерью Мари, которая вернулась с другого берега озера вместе со всем своим семейством и с новой лодкой. Все они кинулись к Мари, хотя и уступили Каттагусу первую очередь. Старик крепко обнял жену, как только та спешилась.
– Пора уж тебе было вернуться, старуха, – пробурчал он ей в волосы.
– Ага, ты тут. Это хорошо – не придется разыскивать тебя, чтобы поколотить, – грозно пообещала Мари, не выпуская мужа из объятий.
Рази протянул брыкающегося сына Сарри, и та посадила малыша себе на бедро; Утау отпустил Тези, строго наказав ей держаться подальше от Копперхеда, и двое мужчин помогли Дагу спешиться. Утау выглядел бледным, но достаточно бодрым, нашла Фаун. Зять Мари и Рази быстро расседлали всех трех лошадей и отнесли сумки к шатру, а потом отвели коней на остров Кобылы, прежде чем фыркающий Копперхед сумел укусить или лягнуть кого-нибудь из резвящихся вокруг детей.
Шатер Блуфилд по-прежнему стоял под яблоней, и Сарри с улыбкой подняла и привязала навес. Внутри все выглядело очень опрятно; Фаун попросила Утау сложить их потертые сумки под навесом. Ей предстоит нешуточная стирка, решила она, прежде чем можно будет позволить грязной и пропахшей потом дорожной одежде снова присоединиться к остававшимся дома родичам.
Даг взглянул на постель с ее мягким матрацем из душистого сена, как голодная собака смотрит на кусок мяса, пробормотал «Хоть сапоги снять», упал на чурбак и принялся расшнуровывать сапоги. Подняв глаза, он поинтересовался:
– Пока мы отсутствовали, никаких неприятностей не было?
– Ну, – неохотно начала Сарри, – была тут небольшая стычка с девицами со склада.
