— Нам пришлось пользоваться дедукцией, потому что мы не в материуме. Если б не это, было бы гораздо проще. Мы бы могли слой за слоем углубляться в его мозг, пока не нашли бы то, что нужно. Есть определенные способы использовать варп-око, которые мне даже самой интересно опробовать, хотя я не такой уж прямо псайкер, который мог бы проделать достаточно тщательную работу. Но сейчас мы в варпе, и к тому же снаружи бурно, — ее лицо стало серьезным, и она глубоко вздохнула. — В таких штормах много чего может повстречаться. Выворачивать наизнанку чей-то разум, особенно разум псайкера, в таких условиях, когда наша защита и без того напряжена… нет, — сказала она чуть громче, как будто убеждая саму себя. — Мы не будем так рисковать. Я не хочу полагаться на удачу с таким разумом, как у него, пусть даже он чувствует боль или ослаблен медикаментами. Только не в таком неспокойном варпе, — она раздула узкие ноздри. — И я, определенно, не желаю допускать возможность, что он пошлет какой-нибудь тревожный сигнал, когда мы покинем варп. Он не должен выходить на связь.
— Полагаю, на корабле есть псайк-клетки, — начал Варрон, — так что, если надо его запереть…
— Запереть, — фыркнул Черрик, перебив его. — Вы слышали, что сказала леди Дорел?
— Нам надо выступить против этих претендентов на хартию с ним в качестве доказательства того, что они пытались сделать, — сказал Варрон. Во рту у него было сухо. В глазах навигатора и ее охранника он видел нечто, что ему не нравилось. — Я думаю, что такое свидетельство нарушения, шпионажа, ослабит их позицию в глазах закона. Если эта Кальпурния такая ярая сторонница честности и соблюдения всех требований…
— Это повлияет на них примерно так же, как на нас повлияет то, что они вдруг найдут доказательство работы какого-то нашего шпиона, — ответила Домаса. — И если ее удивит, что подобное происходит, значит, она еще тупее, чем следует из докладов Магала. Если он просто прекратит подавать сигналы, вот тогда они будут недоумевать. Поймали ли мы его? Оставили где-то? Может, он предал? Или ему просто нечего сообщать?
— Так, значит, псайк-клетка, — сказал Варрон. — Я пойду передам стюардам, пусть они это организуют.
Он встал с сиденья, но никто больше не пошевелился. Домаса пристально глядела на него. Варрон оглянулся на жену в поисках поддержки, но та побледнела и смотрела в другую сторону.
— Думаю, Варрон, мне следует продемонстрировать, как должен начать работать ваш разум с настоящего момента, — сказала Домаса, поднимая игольник. Один из удлиненных пальцев изогнулся, найдя кнопку спуска на рукояти, стиснутой в ее узкой ладони.
— Летальная доза, — быстро проговорила она и опустила руку. Раздался тихий звук, не громче, чем вдох, и Симозон повалился вперед. Чувствуя тошноту, Варрон увидел, как маленькая игла кристаллизованного яда, воткнувшаяся в затылок удлиненной головы астропата, растаяла и окончательно впиталась в его кожу. Он откинулся на спинку сиденья, как будто вся сила покинула его.
— Мои сторонники очень ясно изложили мне природу моей миссии, — сказала Домаса. — Я здесь для того, чтобы помогать вам любым возможным способом для того, чтобы побороть это встречное требование и сделать вас наследником хартии Фраксов и власти над флотилией. Вам нужно туда доехать, вот вам корабль и навигатор. Вам нужна защита для вашего собственного блага, вот вам я и Черрик. Вам понадобится помощь и поддержка в вашей будущей работе торговца, и поэтому здесь с вами достойные представители Гунарво и Администратума.
Домаса подняла руку, и Варрон отдернулся, но она просто убрала игольник, заткнув его обратно за ленту на руке.
— Все, что вам нужно делать, — приятным голосом добавила она, — это предъявить требование на свое наследство и помнить о своих друзьях. Это все, что от вас требуется, Варрон. Мы позаботимся обо всем остальном.
И затем они покинули его, оставив за собой немую застывшую сцену: Варрон Фракс, бледный и сжимающий руками подлокотники кресла, его жена в желтом платье, которая стояла, отвернувшись и спрятав лицо в руках, и распростертый у их ног труп астропата Симозона.
Адептус Министорум прибыли на Скалу Трайлан на пятый день пребывания там Ширы Кальпурнии, в разгар дня, когда она чувствовала себя раздраженной, постоянно отвлекалась и абсолютно не желала видеть никаких незваных гостей.
Не то что бы ей не нравилась сама скала. И остров, и крепость выглядели грубо и мощно: как любое архитектурное сооружение Арбитрес, крепость была выстроена так, чтобы один ее вид запугивал любого зрителя. Она занимала всю плоскую вершину скалы, в честь которой была названа, и возвышалась на каменном подножии с практически отвесными стенами, на триста метров поднимающимися над волнами. Даже с воздуха она словно излучала мощь и неподвижность, а с моря должна была выглядеть еще более впечатляюще.
