– Она просто чудо.
– Это да. – Эдриен внимательно посмотрела на Гарри. Худощав, подтянут, красив как всегда. Даже больше чем всегда – из-за намека на седину в волосах.
– Гарри, о чем на самом деле речь?
– Есть вопрос. Почему ты не сказала Дуому и всем прочим о последнем стихотворении?
– Кто говорит, что я не сказала?
– Я говорю, Эдс, потому что я тебя знаю. Мы пока погуляем и понаслаждаемся окончанием этого долгого летнего дня, и ты мне скажешь, почему не сказала.
– Не видела смысла, Гарри, и все еще не вижу. Особенно насчет Поупи. Ты верно заметил, он сейчас в эйфории. Зачем я ему буду говорить такую неприятную новость, причем такую, где он ничего не сможет сделать? Ему девяносто четыре, Гарри.
– А всем прочим?
Она издала нетерпеливый шипящий звук:
– Мне везет увидеть Гектора и Лорена лично всего дважды в год, и что они тут могут сделать? Тиша беременна – опять же, зачем ей говорить? Это тянется уже годы.
– Становится интенсивней. Мы с тобой это знаем.
– И я аккуратно подаю заявления. Да, интенсивнее, и это меня тревожит. Это расстраивает и треплет нервы – чего, видимо, автор и добивается. Но не было никаких странных телефонных звонков, не было актов вандализма или попыток взлома. Ничего более личного, чем мерзкие стишки.
– В этом году их уже три. Я знаю, что у тебя есть система сигнализации и огромная собака, но ты здесь, в общем, в изоляции. Я считаю, тебе стоит подумать о личной охране.
Искренне опешив, она остановилась:
– Ты хочешь, чтобы я завела себе пистолет?
Тут он остановился, опешив так же искренне.
– Нет, что ты! Это слишком непросто, слишком многое нужно, и вообще это совсем, совсем не твое. Но телохранителя завести можно было бы.
Она рассмеялась:
– Гарри, брось!
– Я серьезно. У Лины на выступлениях есть охрана, а она таких постоянных угроз не получает. Просто здравый смысл.
– Я не выступаю публично, – напомнила она. – Потому что, как я уже говорила, Поупи девяносто четыре. А я с тех пор, как я приняла это решение, узнала, как мне нравится работать из дома, сколько я успеваю сделать, со сколькими людьми сконтактировать.
– Понимаю. Но охранник – умелый и опытный – добавит еще один уровень защиты.
– И влезет в мою жизнь и в жизнь Поупи. У нас тут полиция в пяти минутах езды. Тот, кто это пишет, мог уже за эти годы сделать что-нибудь угрожающее или насильственное. Нет, это эмоциональный сталкинг.
– Сталкеры часто нападают на тех, кем одержимы.
Вот никак, черт побери, он ее самочувствия не улучшает, подумала Эдриен. Впрочем, он и не ставит себе такой цели.
– Я ничего этого не упускаю из виду. Не могла бы упустить. Но рассмотрим наихудший сценарий – кто-то на меня нападает. Я сильная, ловкая и быстрая. Я не беспомощна, Гарри.
– Никогда не была.
– Мне жаль, что ты так переживаешь, но этот факт укрепляет меня в решении ничего не говорить Поупи. Возьму курс самообороны.
Гарри закатил глаза:
– И где?
– В онлайне. Сейчас в онлайне можно чему угодно научиться, если поставить себе цель. И я ее поставлю. Это будет еще один уровень.
– Ну, окей. Я знаю, что не взлетит, но должен дать шанс.
– И я тебя люблю за это, но я тебя и так люблю. Пересмотрю все классы и выберу один на следующей неделе. А так как я мотивированный и нацеленный участник, то закончу курс первой в списке.
– Не удивлюсь.
– И знаешь что? Когда достаточно выучусь, из этого получится отличное видео для блога. Или целый сегмент.
– И тут, – сказал он, возвращаясь вместе с ней к дому, – ты ступаешь с Линой след в след.
Ей это было неприятно, но она пожала плечами:
– Может быть. Слегка.
– Она себя создала своими руками, Эдриен, и ты тоже. Одна из причин того, что когда любая из вас видит препятствие, то думает не как его убрать с пути, а как заставить на себя работать.
– Иногда я думаю, не им ли я была – препятствием.
– Нет. – Он обнял ее за плечи. – Ты для нее никогда не была ни препятствием, ни обузой. Ты – осознанный выбор.
Может быть, подумала она снова. Но почему мать сделала этот выбор, ей не вычислить никогда.
Она и в самом деле послала ему видео с фитнес-программой, сделанное специально для него. Райлану оно показалось коротким, неожиданным и не слишком щедрым подарком.
Он ожидал, что почувствует… что? Что она действительно выделила время составить ему режим, рассчитанный на месяц? Семь дней в неделю – то есть каждый день? – четыре недели подряд.
Требуются упражнения для разогрева и остывания. Каждый божий день.
Первый сегмент он смотрел у себя на ноутбуке, стоя в кухне и запекая размороженную курицу и драники (день был трудный, поэтому он еще и брокколи собирался сварить), а дети носились во дворе с собакой как сумасшедшие.
Кардио, день первый. Она демонстрировала бег трусцой на месте с подъемом колен, указывала, что это делать надо тридцать секунд и прямо переходить к прыжкам, выпадам вперед, выпадам назад, приседаниям, упор приседам и так далее. Потом она, даже не запыхавшись, велела ему повторить все это дважды перед тридцатисекундным перерывом на питье воды, потом переходить к футбольному шагу, скалолазанию на месте и прочим пыткам. Тридцатиминутный праздник пота.
