– Вот зачем он пишет вот это? – Райлан постучал пальцем по ее сумке. – Мне кажется, этот человек хочет, чтобы ты была этим одержима не меньше, чем он. Такова его цель. У него желание – возможно, более того, потребность – влезть в твои мысли, испоганить тебе жизнь. Но не получается. Ты для этого слишком тверда.
– Прямо сейчас я не чувствую этой твердости.
Только потому, что предложить утешение или поддержку было так же естественно, как дышать, он на секунду приобнял ее за плечи.
– Прямо сейчас это тебя коснулось почти напрямую – и надо было бы быть идиоткой, чтобы не среагировать. Ты не идиотка. Но ты выполнишь свой обычный протокол, выбросишь из головы и будешь продолжать жить и работать. Я не думаю, что он это знает, потому что он не здесь и не видит этого.
– Надеюсь, что нет, черт побери!
– Нет. В этом стихотворении мало злости, мало обманутых ожиданий. Он считает себя умелым и проницательным. Ему хватает ума, чтобы замести следы, чтобы выложить на страницу несколько рифмованных строчек, но выдающимся этот ум не назвать. И в людях он не разбирается, иначе бы из твоих видео – а я ручаюсь, что они все у него есть, – он понял бы: ты – сила.
– Я – сила.
Он рассеянно погладил ее по волосам.
– Ты это знаешь, поскольку изучаешь природу человека. Вот почему ты так хорошо делаешь то, чем занимаешься.
Она стояла, заслушавшись. Он оглядывал парк, осторожно гладя ее по спине. Жест утешения, жест поддержки.
– Вот почему ты переехала сюда после смерти бабушки. Мама считает, что, если бы ты этого не сделала, Дуом прожил бы не больше полугода. И ты это знала. Теперь ты вот это насчет легинсов – и вообще всего комплекта одежды – для миз Граймс, потому что ты знаешь, что это значит для молодой спортсменки и для ее бабушки. Да черт побери, ты мне все это железо притащила, зная, что сам я даже не почесался бы.
– Но ты с ним работаешь? – Приподняв брови, она потрогала его бицепс, и брови удивленно поднялись выше. – Да, работаешь.
– Ну, раз оно уже есть. – Он посмотрел на нее, в ее глаза – чудесные, необычайного оттенка, который ему нужно передать. – Он тебя не знает. Он не знает даже той Эдриен Риццо, которая у него на дивиди.
– Даже не знаю, лучше мне от этого или хуже… Лучше, – тут же поняла она. – Я не хочу, чтобы этот гад меня знал. Или эта сука, потому что может быть и женщина. В любом случае. Ты мне поднял настроение, и я тебе за это благодарна. А то я бы просто поехала домой и волновалась бы куда дольше, чем сейчас.
– То, что тебе лучше, еще не значит, что не надо быть осторожной.
– Я осторожна. У меня большая собака, которая всюду со мной. Я каждый вечер проверяю двери и сигнализацию. И я беру уроки самозащиты, тэквондо онлайн, уже почти два месяца.
– Здорово. Отрабатываешь приемы?
– Да, и еще как. Ты где сегодня ужинаешь? – Он заморгал, она не удержалась от смеха. – Не этого сорта приемы! Приходи ужинать, приводи детей и Джаспера. Поупи принесет макароны, и я ему скажу, чтобы взял на всю компанию. Он будет просто рад. У тебя дети любят макароны?
– Паста, соус, сыр – это беспроигрышный вариант.
– Приходи ужинать.
– Можно. Дети тоже будут в восторге.
– В шесть не поздно?
– В шесть нормально.
– Отлично. Сэди, пошли. Мне уже точно пора возвращаться, – сказала Эдриен, а собака подняла голову, лежа рядом с Джаспером. – Мне пора блог писать. А тебе работать.
– Пошли.
Джаспера даже поднимать не пришлось – он уже рысил рядом с Сэди с видом пса, у которого исполняются желания всей его жизни.
– Я сегодня принесу этюдник, сможешь показать пару приемов? Пламя умеет бить морды, так пусть ее прототип покажет мне, как это делает.
– Я пока что больше защищаю свою, чем бью чужие. Но пару приемов изобразить смогу.
Он не был так уверен, что она не в состоянии набить морду, но решил, что если даже прямо сейчас и нет, то скоро сможет.
Дуому так понравился ужин с семейством Райлана, что Эдриен организовала еженедельный званый ужин с ротацией гостей. Их число она сохраняла небольшим и ограничивала время одним часом. Что бы ни думал ее дед, она знала, что он сейчас устает быстрее, чем когда-то.
Поскольку все его друзья-современники покинули этот мир или переехали в более теплые края, список гостей был смещен в сторону молодости. Но это, казалось, придает Дуому энергии.
Так что раз в неделю они составляли меню, готовили и занимали гостей, а тем временем октябрь переходил в ноябрь, горели в очагах огни и булькало в котлах жаркое.
При свечах и огнях, под тихую музыку – любимый старый микс Дуома – сам Дуом вел с Финеасом серьезный разговор про Оскара Ворчуна.
– Тут возблагодаришь господа не только за эту баснословную трапезу, – тихо сказала Тиша, – но и за неистощимое терпение Дуома. Это ж надо – четырехлетний мальчик рассуждает, как марионетке учиться сдерживать гнев?
– На той неделе он был одержим молекулами, – напомнил ей Монро. – Теперь приходится заниматься психоанализом марионеток.
– Твоя мама ведь приезжает? – Эдриен повела бокалом в сторону. – Помочь после появления ТБД? Заодно и притворится, что ее интересуют марионетки.
