– Я бы хотела остаться еще на пару дней, если ты не против.
– Я бы тоже этого хотела. Устрою тебе экскурсию на строящийся молодежный центр. У тебя могут быть какие-нибудь идеи.
– А ты их примешь?
– Может быть. – Эдриен улыбнулась. – Если они мне подойдут. И я хотела бы, чтобы ты приехала в мае – в первую неделю мая. – Она подсчитала в уме. – Может быть, во вторую неделю – для совместного проекта. Я к тому времени почти все уже подготовлю.
– Мы же даже… что подготовишь? Я полагала, что мы начнем производство в Нью-Йорке.
– У меня иная точка зрения. – Не только Лина Риццо, подумала Эдриен, умеет использовать момент. – Гимнастический зал старшей школы Трэвелерз-Крик. У нас есть ученики, учителя – я все это организовала. Сет из двух дисков.
– Школьный тренажерный зал – школа в маленьком городке? С детьми?
– Выпускной класс с одобрения родителей и медиков. Шесть учеников, шесть преподавателей. Упражнения в разном темпе. Программы от тридцати до тридцати пяти минут: кардио, силовая, работа на коврике, йога и сочетание всего этого. Предоставляем гардероб – вероятно, «Йога-беби» для преподавателей, «Новое поколение» для учеников.
– Конкуренция?
– Ну, так. Дружественная.
– «Фитнес‑101».
Эдриен поморщилась:
– Черт, это лучше, чем мое рабочее название.
– Какое?
– Уже не важно. Мы используем город, где я живу и где выросла, – и дадим ему отличную игру. А школа, которую ты окончила, добавит сладостной ностальгии.
– Дату окончания упоминать не будем. – Улыбка женского взаимопонимания.
– Ну а как же!
– И ты это собиралась сделать со мной или без меня.
– Да. Но если тебе это не понравилось бы, я бы сделала в какой-то момент совместный проект, которого тебе хотелось бы. Я просто думала, что вот этот вызовет большой интерес и высокие продажи.
– Мне хочется видеть программы.
– Я их еще не все довела до ума.
– Отлично. Кое-какие идеи есть и у меня. Если мы на этом сойдемся, то договорились.
Лина протянула руку для пожатия, крепко сжала руку дочери.
– Я теперь буду лучше.
– Уже стала.
Эдриен предстояло перебрать полный мешок писем соболезнования. Она решила постараться ответить на все, которые сможет, и как можно быстрее. Часть соболезнований пришла на дом, часть на адрес ресторана.
С утра она пробежалась с Сэди, давая матери возможность воспользоваться тренажерами. Налив себе смузи на завтрак, она присела у кухонного стола и начала разбирать письма. Многие можно было просто сложить в памятный ящик, потому что с их авторами она уже говорила лично. Но остальные приходили со всей страны, от всех, кто за свою жизнь так или иначе соприкасался с ее дедом.
Открыв и рассортировав все, она попыталась начать составлять ответы.
Человек из Чикаго выражал сочувствие и сообщал, что Дуом дал ему первую в его жизни работу. Женщина из Мемфиса писала, что в «Риццоз» у нее проходила помолвка, и Дуом лично принес бутылку игристого вина к ее столу.
Другие рассказывали, как отмечали в «Риццоз» день рождения, приходили после выигрыша или проигрыша своей команды.
Письма шли нескончаемым потоком, одно другого трогательнее.
И вдруг сердце екнуло: знакомые печатные буквы.
Не обычный конверт, поняла она, отчего она его и не заметила сразу. Толще, больше обычного, со штампом Филадельфии.
Эдриен аккуратно его взрезала и нашла внутри почтовую карточку: черное-белое фото кота, глаза вытаращены, мех встопорщен.
У ТЕБЯ ПЛОХОЙ ДЕНЬ?
ПОМНИ: У КОГО-ТО ЕЩЕ ХУЖЕ!
Она открыла карточку и прочла стихотворение.
– Это уже, блин, за пределами! – Она в гневе стала рвать открытку на куски. Остановилась, закрыла глаза, постаралась взять себя в руки. – Ну уж нет. Ты не будешь так его использовать. Не выйдет.
Она стала ходить по кухне, чувствуя, как ее трясет. От злости пропали мысли, а надо было подумать.
Эдриен рванула дверцу холодильника, вытащила колу. Сделала первый глоток, и тут вошла Лина.
– Правда? Постараемся запоздало установить эмоциональную связь, и ты… Что случилось?
Эдриен показала карточку.
Лина прочла и села.
– Если ты не будешь пить этот смузи, я выпью.
– Сделай одолжение.
– Я бы могла сказать, что это очередная фигня, но на самом деле мне тоже так не кажется. Тот, кто следит за твоим блогом или читает твои интервью, знает, как близки были вы с Поупи. Значит, это – рассчитанный удар, чтобы причинить боль.
– Вот именно. Чтобы я себя почувствовала именно вот так, как сейчас.
– Нет, Эдриен, это должно было ввергнуть тебя в печаль, усилить горе и напугать. А вышло так, что ты только разозлилась. Он – или она – тебя не знает.
Эдриен остановилась, посмотрела на Лину:
– То же самое сказал Райлан.
– Ты сказала Райлану Уэллсу?
– Так вышло. Он увидел, как я взяла из ящика письмо, и заметил мою реакцию. Так что я ему рассказала.
– Хорошо. Чем больше людей, которым ты не безразлична, будут знать, тем лучше. А что ты собираешься делать?
