– Я теперь тоже так не думаю. И если все пройдет так же гладко, то после двухчасового перерыва на ланч и отдыха после следующего сегмента мы можем уложиться в график. Один вопрос.
– Давай.
– Вот этот мальчик, Кевин. Не хочу ему уделять слишком много внимания. Ты видишь, это его смущает, но можно заметить, что он был бы чуть более заинтересован, если бы с ним немножко поработали один на один. Отчасти его смущение обусловлено излишним весом и тем, что он не в форме. Для участия в нашем проекте ему потребовалась недюжинная смелость.
– Ты всегда это умела делать, – сказала Эдриен почти про себя.
Лина застыла:
– Что именно?
– Выделить кого-то, кому нужна помощь, кто хочет поддержки, а попросить стесняется. Это умение меня всегда восхищало. Из-за него у тебя так все хорошо получается.
– Я… ну, спасибо, в общем.
– Я с ним уже говорила именно об этом, потому что я, как можно заметить, дочь своей матери. Для него я разработала программу, которую он сможет выполнять дома, сам – его родители это поддержат. И раз в неделю он будет приходить ко мне в студию, чтобы я могла оценить прогресс.
– И питание должно быть включено.
– Разумеется. Он на него перешел неделю назад. И я уже вижу улучшения. Хочешь, я тебя буду держать в курсе?
– Хотела бы. – Лина не протянула руку – ей это не было свойственно, – но спросила: – Мы с тобой… стали общаться лучше?
– Да, мам. – Поскольку ей это было свойственно, Эдриен наклонилась и поцеловала Лину в щеку. – Именно так.
В воскресенье вечером, после двух насыщенных съемочных дней, Эдриен сидела на своем коврике для йоги, скрестив ноги и положив руки на колени ладонями вверх.
– Сложите руки в молитве, наклонитесь вперед, чтобы пропустить через себя ту практику, которую только что закончили. И намасте.
Эдриен улыбнулась.
– Поздравляю всех! Вы только что закончили курс «Фитнес‑101». С отличием!
Ребята из массовки начали вставать, давать друг другу пять и даже обниматься.
– Спасибо, что были с нами! – сказала Лина в камеру. – Не болейте и не переставайте тренироваться! – Она обняла Эдриен за талию. – Я – Лина Риццо.
– Я Эдриен Риццо. Приходите и тренируйтесь с нами, когда захотите.
Они стали обходить массовку, снова жесты «дай пять!», снова объятия.
– Снято! – объявил Гектор. – Всем спасибо!
Пока разобрали декорации, сложили аппаратуру, убрали лишний гардероб, начало смеркаться.
Мать с дочерью вышли на улицу, и Лина резко остановилась, когда ее кто-то окликнул из темноты.
Эдриен увидела человека в тени – и сердце у нее заколотилось. Правая рука сжалась в кулак, она привстала на носки.
Он шагнул из тени – в руке чашка, на лице полуулыбка.
Чем-то знаком, подумала Эдриен, на всякий случай касаясь ладонью руки матери.
На всякий случай.
Но мать лишь судорожно вздохнула, засмеялась:
– Мэтт? Мэтт Уивер! Ну, просто… о господи. Мэтью!
И шагнула ему навстречу, раскрывая объятия.
Эдриен увидела, как он на миг закрыл глаза, и выдохнула.
– Эдриен, это мой старый друг. Мэтт, это моя дочь Эдриен.
– Очень приятно. Вы так похожи на маму. Лина, как это получилось, что у нас уже дети взрослые?
– Бог знает.
– Я прежде всего хочу тебе сказать, что мне очень жаль мистера Риццо. Я был на похоронах, но туда пришло столько народу, что я не стал тебе докучать.
– Ты никогда не любил толпы.
– И сейчас не люблю. Кстати, тут сын моего двоюродного брата, Клифф – он у вас во всем этом участвовал.
– Конечно! Клифф, футболист. Как ты.
– Это было давно.
Он просиял улыбкой, и ямочка показалась в углу его рта.
– Не хочу вас задерживать. Я только подумал, может, вам бы захотелось чего-нибудь перехватить.
– Да, у нас сейчас будет послесъемочная вечеринка в ресторане.
Он кивнул, вертя в руках шапочку.
– Понятно. Ладно, тогда в другой раз.
– Вообще-то массовка и команда занимают внутреннюю часть, может, даже наружу выплеснутся. Но я нам достану столик. Я дружу с хозяйкой ресторана.
Эдриен улыбнулась:
– Организуем.
– Эдриен, увидимся там. Ты все еще ездишь на пикапе, Мэтт?
– Я приехал на легковушке – помню, что тебе не очень нравилось ездить в пикапе.
Всю дорогу до своей машины Эдриен пыталась вспомнить. Волевой подбородок, соломенные волосы, седеющие на висках, чисто выбрит, скромен, глаза добрые. Сияющая улыбка и ямочка.
Интересно.
Еще интереснее стало в конце вечера, когда Эдриен пошла рассчитываться.
– Все, убираю их всех, Джен. Прости, я знаю, что самое время закрываться.
– Ничего страшного. Мы любим, когда к нам приходят большие, веселые и голодные группы.
– Это про нас. – Она огляделась, увидела, что в главном обеденном зале занята лишь пара столов. – Я не вижу маму и ее друга.
– А, да. Они уехали где-то полчаса назад. Она просила меня передать тебе, что едет посмотреть на ферму Мэтта. – Джен отдала Эдриен кредитную карту и чек. – Я бы на твоем месте ее не ждала.
– Спасибо, я… то есть как?
Со звуком, очень похожим на смешок, Джен наклонилась через стойку:
– Когда поработаешь в ресторане с мое, научишься считывать людей. Язык тела, выражение лица, интонации, жесты. Так я и заметила, что эти двое приближаются – назовем это так – к романтическому финалу. Старые тлеющие угли, детка.
