Наследие полностью

– Мегалитический комплекс в Эйвбери – самый большой в Британии. Огромный кромлех площадью в одиннадцать с половиной гектаров и диаметром свыше трехсот пятидесяти метров окружен рвом и валом, с расположенными вдоль его внутренней кромки примерно ста каменными столбами, каждый весом до пятидесяти тонн…

– Бет! – окликаю я. Она подошла слишком близко к краю насыпи. Трава мокрая от тающего инея, скользкая.

– Ой-ей! – смущенно посмеиваясь, сестра возвращается на дорогу.

– Эдди, я тебя потом проэкзаменую! – кричу я. В тихом воздухе голос звучит слишком громко. На нас оборачивается пожилая пара. А я всего-навсего хочу, чтобы мальчишка слушал Бет.

– Строилось сооружение с применением орудий из рога оленя, каменных скребков, бычьих лопаток, а также, возможно, деревянных лопат и корзин…

– Круто, – замечает Эдди.

Мы проходим мимо дерева, выросшего прямо на крепостном валу, корни его каскадом обрушиваются вниз, к земле, напоминая узловатый водопад. Эдди, как заправский коммандос, подползает к нему по-пластунски, вцепляется в корни и, соскользнув вниз, оказывается метрах в трех под нами.

– Ты эльф? – спрашивает Бет.

– Нет, я лесной житель, поджидаю вас, чтобы ограбить, – весело отвечает Эдди.

– Спорим, ты меня не поймаешь и я успею добежать до дерева, – подначивает его Бет.

– Я же выдал себя, пропал эффект внезапности, – сокрушается Эдди.

– Я убегаю! – Бет дразнит его, делает рывок.

С боевым кличем Эдди карабкается по корням, соскальзывая и оступаясь, падая на колени. Но вот он обеими руками обхватывает Бет, так что она взвизгивает.

– Сдаюсь, ты победил, – хохочет она.

Не спеша, мы удаляемся от деревни по широкой аллее из камней, движемся к югу. Лицо Бет озарено солнцем – давно я не видела ее такой спокойной. Она кажется мне бледной и постаревшей, но на щеках появился румянец. Еще я вижу у нее на лице умиротворение. Эдди скачет впереди с мечом наперевес. Мы бродим, пока пальцы на ногах не начинают терять чувствительность от холода.

На обратном пути останавливаемся у супермаркета «Спар», чтобы купить для Эдди имбирного пива[12]. Бет остается ждать в машине, она снова сникла, затихла. Мы с Эдди оба делаем вид, будто этого не замечаем. Это ужасно – чувствовать, как она балансирует на краю чего-то страшного. Мы с Эдди колеблемся – нам хочется расшевелить ее, но страшно, что можно случайно навредить, подтолкнув не в ту сторону.

– Можно мне кока-колы вместо имбирного?

– Конечно, как скажешь.

– Вообще-то, честно говоря, я не большой любитель алкоголя. А в прошлом семестре я пробовал водку… в спальне.

– Ты уже пьешь водку?

– Ну, не пью. Пил… один раз. И меня мутило, а Боффа и Дэнни стошнило, и такая вонища стояла, жуть. Не знаю, что взрослые находят в этой гадости, – беззаботно чирикает Эдди. Щеки у него пунцовые с мороза, глаза светлые и прозрачные, как вода.

– Со временем твои взгляды могут измениться. Только маме не говори, ради Христа! У нее случится припадок.

– Я же не дурачок, сама знаешь. – Эдди возмущенно таращит на меня глаза.

– Ты не дурачок. Я знаю, – улыбаюсь я, сгибаясь под тяжестью двух громадных бутылок кока-колы в корзинке. Когда мы приближаемся к кассе, входит Динни. Над его головой звенит колокольчик, изящная маленькая фанфара. Я сразу теряюсь, не знаю, куда встать, куда смотреть. Он только что прошел рядом с Бет, сидящей в машине. Интересно, видел ли он ее, узнали ли они друг друга.

– Привет, Динни! – окликаю я с улыбкой. Обычные соседи, не более того. Но сердце выпрыгивает у меня из груди.

Вздрогнув от неожиданности, он поднимает глаза:

– Эрика!

– Это Эдди. Точнее, Эд, о котором я тебе говорила. Мой племянник, сын Бет. – Я привлекаю Эдди к себе, он вежливо здоровается. Динни внимательно рассматривает его, потом улыбается.

– Сынишка Бет? Рад с тобой познакомиться, Эд, – говорит он.

Они обмениваются рукопожатием, и почему-то я так тронута, что в горле перехватывает. Обычный жест. Два мои мира встретились, соприкоснулись.

– Вы тот самый Динни, с которым мама играла, когда была маленькой?

– Да, это я.

– Эрика мне про вас рассказывала. Она говорит, вы были лучшими друзьями.

Динни резко поворачивается, смотрит на меня, и я чувствую себя виноватой, хотя и сказала чистую правду.

– Да, так и было, по-моему, – говорит он спокойно, негромко, взвешивая каждое слово, как всегда.

– Покупки к Рождеству? – задаю я бессмысленный вопрос. «Спар» совсем не напоминает праздничную ярмарку – только к краям полок скотчем приклеены какие-то обшарпанные блестки.

Динни отрицательно мотает головой, подняв к небу глаза.

– Хани захотелось чипсов с солью и уксусом, – объясняет он и отворачивается с понурым видом.

– А маму вы видели? Она там у входа, в машине. Вы с ней поздоровались? – спрашивает Эдди.

– Нет. Еще нет. Но я это сделаю сейчас…

Динни смотрит в сторону двери, на мою грязную белую колымагу. Взгляд у него пронзительный. Он шагает к выходу, плечи напряжены, будто его кто-то заставляет туда идти.