- Хотелось бы. Если Вуру позволит, то да. Понимаешь, я в Айзбурге никогда не был, а город это потрясающий. Ты бы знал, какая у них система воздушного транспорта. Обалдеть, а не система! И какие они сложные штуковины вытворяют в своих подвалах. Думаешь, откуда берутся вещи, типа нашего навигатора или свитка Вуру? Их производят маги, а Айзбург - лучшее для них место. Я много читал об этом. Понимаешь, всё дело в энергии космоса...
О своих пристрастиях - а именно, о путешествиях - Джек мог говорить часами. Макс не собирался с ним спорить. Парень согласился проводить его в Академию магов, а одно только это - лучший подарок. Так пускай себе рассказывает о том, что когда-то слышал, читал или нафантазировал. Макс растянулся возле костра с одной-единственной мыслью: "Скоро я буду дома...".
Как же он заблуждался!
Что касается Джека, то путешествия он любил. Вот только сам никогда не путешествовал.
Со стороны это могло показаться смешным - ну где вы видели, например, вампира, который ни разу не пробовал крови? Однако для парня это была настоящая трагедия. Мир, сочинённый когда-то в детстве, рушился, и ничего поделать Джек не мог. Пытался - но не выходило.
- Ты загнёшься, - сказал как-то Тин. - Просто загнёшься, а через неделю приползёшь назад. Пойми, есть люди, рождённые для оседлой жизни, и ты - один из них.
Дядя на Джековы выкрутасы отвечал так:
- Чушь! Ты думаешь, что за соседним холмом солнце ярче, трава зеленее, а девушки лучше целуются. Брехня всё это. Ты просто бежишь от самого себя. И от той жизни, для которой был рождён.
- Жизни? - спрашивал Джек. - Но разве это жизнь? Нет, я не живу, я умираю. Дни уходят один за другим, сливаясь в годы, а вокруг не происходит ничего интересного. Мы как будто застряли в одной точке времени. Я хочу жить полной жизнью, и радоваться каждому дню! А вместо этого, я медленно подыхаю. И дальше будет только хуже. Начнут выпадать волосы, портиться зрение, гнить зубы и расти живот. Мышцы одряхлеют, кожа покроется морщинами и, в конце концов, я превращусь в ходячий труп. Я не хочу так умирать. Я хочу знать, как устроен мир, знать, что находится там, за горизонтом...
- Ни к чему кузнецу такие знания. А если уж совсем невтерпёж, читай книги.
- Я и читаю! - рассержено отвечал Джек. И чуть позже добавлял. - Неужели у тебя никогда не возникало ощущения, что ты рождён для чего-то большего, чем жизнь простого кузнеца?
Дядя считал это юношеским максимализмом. Ещё бы - сам-то в молодости бродяжничал, да так, что не каждый путешественник столько испытал, сколько дядя Джека. Но потом он обосновался в маленьком винодельческом городке неподалёку от Рыббурга и занялся любимым делом.
Они с братом с рождения входили в гильдию кузнецов. И после стольких приключений - о которых дядя почему-то редко вспоминал - решили заняться "настоящей мужской работой".
- Это тебе не сапоги топтать вместе с караваном, - говорил дядя. - Кузнечное дело - вот что действительно воспитывает силу духа. Ну и военная служба, конечно. А путешествия... знаешь, я многое повидал на своём веку, и ничуть не жалею. Читать, например, научился. Но такая жизнь не для слабаков; Тин правду сказал - загнёшься. Так что, не советую.
И Джеку ничего не оставалось, кроме как умолкнуть. Возможно, дядя прав, и все эти путешествия лишь пустая трата времени, притом ещё и опасная. В качестве аргумента всегда приводился отец Джека. Двадцать лет назад он ушёл, чтобы защитить южные границы Объединённых графств, и пропал навсегда. Наверное, погиб, как и тысячи других таких же - бывших военных, вызвавшихся добровольцами.
- Я и сам пошёл бы, - вздыхал дядя, - но он настоял, чтобы я остался. Хотя, надо было наоборот - пойти мне, а его привязать к столбу и сказать, чтоб не отпускали, пока война не кончится. Всё-таки, семья-то его, а не моя. Но что поделаешь - старший брат.
Что было дальше, Джек знал великолепно. Мама умерла через полгода после родов, и вся ответственность за воспитание племянника свалилась на дядю. Поначалу тот крепился - надеялся, что брат ещё вернётся, и прежняя жизнь наладится - но время шло, а становилось только хуже. От пьянства дядю спасла лишь работа. Ему нравилось кузнечное дело, и когда Джек немного подрос, он с огромным воодушевлениям обучал его всем премудростям этого древнего ремесла.
В общем, путешествия - это зло. Так внушали Джеку с раннего детства.
Однако Вуру Ро Ли считал иначе.
Это был высокий седобородый старик, с испорченным морщинами лицом и длинными костлявыми руками. В дорогом красном плаще, украшенном символическими узорами и рунами, а также остроконечной шляпе с широкими полями. Но самой отталкивающей и, одновременно, притягивающей деталью в облике старика были глаза. Раскосые, слегка прищуренные - они легко могли сойти за глаза любого нормального человека, если бы не странный красноватый огонь где-то внутри. Его трудно описать - возможно, это даже не огонь, а просто разыгравшееся воображение. Ведь внутри глаз огня не бывает, верно? По крайней мере, у людей.
