Великая мать не ответила, и робот ещё сильнее сжался от страха:
- Я знаю, как поступать с чужаками, о наимудрейшая! Но он - один из ваших, в его жилах течёт драконья кровь. И он просит о помощи.
Вот это уже необычно. Редко у кого встречался такой дар; великая мать знала лишь пять подобных существ. И только один из них дожил до наших дней. Им был старый вождь кентавров, мудрый и доблестный воин. Но чутьё подсказывало, сегодняшний гость - чужак.
- Ты уверен? - прорычала дракониха, изрыгнув целое облако чёрного дыма.
Слуга отъехал чуть назад, практически царапая железным брюхом пол. С ужасом в крошечных глазах, он кивнул. Естественно уверен, раз рискнул потревожить сон усталого дракона.
Мать спросила:
- Человек?
Робот снова кивнул:
- Он не желает ни с кем разговаривать, кроме...
- Говори!
Механический слуга не знал, стоит ли произносить такое вслух. Несколько секунд он смотрел на повелительницу замка, а потом осторожно произнёс:
- Кроме, как он выразился, "Большой драконьей самки". Не сердитесь, о справедливейшая, это его слова, а не мои!
Большая драконья самка с презрением посмотрела на слугу. До чего же эта мерзкая тварь труслива! До чего же она любит своё жалкое существование, что готова пресмыкаться, словно ящерица!
Великая мать обернулась на семейство, но те крепко спали, и будить их не имело смысла. И всё-таки, человек с драконьей наследственностью - интересная вещь. Если, конечно, это не очередной обманщик, считающий себя умнее всех. Надуть роботов - пара пустяков, обмануть королеву драконов - куда сложнее.
Что ж, если чужак лжец, он получит по заслугам.
- Скажи ему, чтоб подождал, - велела мать, вставая и потягиваясь, словно кошка. - Я вскоре приму его.
Дракониха вышла на балкон, встретив родное Огненное море широко расправленными чёрными крыльями. Как же она любила купаться после долгого сна, охотясь на резвых обитателей лавы. И погода отличная, никаких огненных бурь и пылевых штормов. Самое время для утренней разминки!
- Ты всё ещё здесь? - она грозно посмотрела на слугу.
Робот что-то невнятно пролепетал, но мать его не слушала. Вытянув шею, она прыгнула вниз, в бурлящие воды огненного ада.
"Это конец" - думал Сто семьдесят второй.
Умирать он не хотел. Не ради этого он стольким жертвовал, не ради этого он отказался от живого тела и практически лишился души. Не ради смерти.
Но теперь уже ничего не поделаешь. В щель распределяющего механизма попал какой-то объёкт, какое-то инородное тело. Луч не достигает цели, и все двигатели превратились в груду старого железа. Он не может пошевелить ни гусеницей, ни хвостом. Только глазами, своими человеческими глазами. А ими в беде не поможешь.
Вторая проблема - один из двух паровых котлов уничтожен. Даже если удастся освободить щель, полной мощности уже не достичь. Котёл починить не проблема, но вот выжить в сражении с чужаками в таком состоянии практически невозможно. Один удар в стеклянную голову, и он труп. Выведи второй котёл из строя - и он снова труп. Тот магический огонь, горящий в единственном оставшемся паровом сердце, питает и мозг. Лиши его связи с головой, и через семь минут тот умрёт.
Оставалось лишь надеяться, что чужаки пройдут мимо. Тогда он дождётся спасения, непременно дождётся. Рано или поздно, кто-нибудь из роботов спустится в катакомбы.
Сначала эти люди не обращали на робота внимания. Они разговаривали, спорили, что-то читали (и это в полной темноте, за исключением светящегося ободка на шайбе-навигаторе!) и Сто семьдесят второго не трогали. Но потом один из них - скорее всего тот, кто лишил его парового котла - подошёл совсем близко. Он опутал неподвижное тело робота какими-то липкими верёвками, крепко-накрепко связав хвост с полом. Потом в его руке возникла пила-молния ("С магом мне точно не справиться!" - решил Сто семьдесят второй, морально подготовив себя к смерти). От неё стало светло, и робот видел хмурые лица чужаков. Никакой жалости к бедному покалеченному роботу!
- Значит так, - начал маг, поднеся искрящуюся пилу к прозрачной голове, - если ты умеешь говорить, это лучше для тебя. Сейчас мой друг освободит щель, и у нас с тобой будет разговор. Любое сопротивление, - маг слабо улыбнулся, - и я перерублю твой мозг, как спелый арбуз. Надеюсь, соображаешь ты лучше, чем дерёшься. Если так, то давай начнём.
Кто-то вытащил постороннюю вещь из щели. Тут же образовался луч, робот почувствовал каждую часть механического тела. Он и вправду не мог пошевелиться, разве что, поднять голову, но совсем близко горела пила-молния, и рисковать он не стал.
- Ты можешь говорить? Отвечай, иначе пожалеешь.
Сначала робот хотел помотать головой - мол, он немой, речевой центр вышел из строя ещё много лет назад и всё такое. Но потом решил, что с врагом лучше быть честным. И покорно ответил:
- Да, сэр, на четырнадцати языках.
- Хорошо знаешь замок? Ты вообще, какое тут положение занимаешь?
- Сто семьдесят второе, - ответил робот. - На первом месте у нас старший, на втором - заведующий обороной, на третьем - главный механик, на четвёртом...
