– По ту сторону не так уж плохо. Жизнь в Ёми, конечно, скука, но ничего жуткого в ней нет. И не смотри на меня так! Что ты там говорила? Ночным месяцем? – она принюхалась к лапе. – Я просто хотела сказать, что не чувствую запаха своей ки. Интересно ведь.
– Это запах мокрой земли и гниющих листьев.
– Звучит отвратительно.
– Ну и немного дыма от тлеющих пучков мяты.
– А, теперь понятно. Запах на грани жизни и смерти. Мне нравится.
Киоко нахмурилась.
– Что это значит?
– Ночной месяц – последний месяц времени жизни. Дальше – спокойный, время смерти вступает в свои права. Так пахнет переход природы в состояние маленькой смерти. На границе миров – моё вечное состояние. Так что ничего удивительного. Очень символично. Вы же тут помешаны на символах, ты должна быть в восторге.
Киоко не хотела признавать, но она действительно была в восторге от того, насколько точно запах передавал суть бакэнэко.
– Я хотела перенять твою энергию, но не сумела понять, что и как нужно менять в себе. Я даже не поняла, как почувствовать свою ки, чтобы что-то с ней сделать…
– Ты забыла, что я это уже умею, – Норико недовольно фыркнула.
– Но ты же только что сказала, что не чувствуешь свою ки.
– Запах, Киоко, запах не чувствую. Моё тело и есть моя ки. Как и твоё – твоя. Не волнуйся, дальше будет проще. Можешь сейчас, не закрывая глаз, почувствовать мою жизненную силу?
Киоко попробовала и помотала головой.
– Нет, извини. Хотя Иоши…
– Иоши? Мр-р? – Норико тут же забыла про всё остальное и подошла потереться об ногу. – Что Иоши?
– Когда он меня коснулся, я смотрела на него и почувствовала его энергию. Она была очень сильной, не только запахи, но и чувства.
– Ничего удивительного, – проурчала Норико, – его чувства направлены на тебя, чувствуешь ки – чувствуешь их.
– Значит, когда ты убиваешь?..
– Да, – она остановилась и села рядом. – На мою долю выпало немало страха и ненависти, но ничего, к этому привыкаешь. Вернёмся к делу.
Киоко кивнула, решив не лезть Норико в душу, если та того не желает.
Она прикрыла глаза – в этот раз стоя, – вернулась в состояние, в котором чувствовала ки, ощутила силу Норико и, стараясь сохранить это состояние расслабленного созерцания, открыла веки.
– Я чувствую… – она растворилась в текущем мгновении. Мир не существовал – только Норико. Она чувствовала её, как тогда почувствовала Иоши. Сейчас даже без прикосновения – кошка сидела в шаге от её ноги.
– Смотри, – Норико отошла немного дальше, но её ки ощущалась всё так же сильно. – Постарайся её увидеть. Но не всматривайся, наоборот, позволь взгляду блуждать. Мир жизненных сил не для человеческого глаза.
Киоко послушно опустила взгляд.
– Выбери одну точку. Мой нос, – Норико говорила медленно и спокойно, её голос тягуче вливался в уши, вплетаясь в сознание. – И позволь взгляду растекаться по всей поверхности моего тела.
Киоко смотрела. Смотрела. И смотрела. И смотрела. Пока чёрная шерсть не смазалась окончательно. Пока не слилась с густой травой вокруг. Пока не потерялись очертания. Пока вокруг Норико не появилась ржавая дымка с вкраплениями золота.
– Кажется, вижу… – прошептала Киоко, боясь спугнуть видение, боясь моргать, боясь дышать.
– Продолжай смотреть.
Она всё-таки моргнула, но видение не исчезло, зрение осталось размытым, тело Норико стало туманом цвета жухлой листвы. Это была её ки, Киоко не сомневалась. Это была именно та сила, которую она видела своим внутренним взглядом, своим сердцем.
И вдруг эта ки начала меняться. Изнутри проступили древесного цвета нити, сотканные из дыма. Они оборачивали собой жизненную силу Норико, вплетались в неё, замещали собой грязно-рыжий туман, обволакивали нежную душу. Киоко видела, но больше – чувствовала. Она понимала, что происходит. Туда, где Норико прятала чужие ки, бакэнэко теперь отправляла свою, заменяя её на другую – пахнущую зеленью, смолой и скорлупой сердцевидного ореха.
Она надевала на себя чужую ки, как наряд. Эта сила становилась новым телом, замещая ей собственное. Киоко смотрела, как нити окончательно сплелись и вместо Норико возникла белка с пушистым хвостом. Её ки была однородной. Чистый цвет, ни прожилок, ни вкраплений, ни примесей.
Киоко тряхнула головой, смахивая видение, и всмотрелась в белку.
– Есть проблема. Я не могу взять чужую ки. Ты их замещаешь, меняешь, как я свои кимоно. У меня ведь так не получится.
– И что? – перед ней снова сидела черная кошка. – Тебе и не надо. Просто чувствуй своё тело как силу. Вся твоя оболочка, все органы, твоя кровь – всё это и есть твоя ки. Тебе нужно только ощутить себя на том уровне, где ты сумеешь переплетать полотно телесности по образу и подобию… кого угодно.
Киоко кивнула.
– Я попробую.
Вдали раздался бой барабанов, оповещая, что пришло время новой стражи: змея уползла, её место занял тануки. Значит, пора возвращаться.
– Но позже, – Киоко направилась с островка к берегу.
– Конечно, позже, сначала еда, – побежала за ней Норико. – Мы же не можем пропустить завтрак!
