Мика смыла косметику, сделала причёску по дворцовой моде – прямые распущенные волосы, пробор посередине, никаких украшений – и предстала перед сыном.
– Одежда точно хорошо на мне смотрится? А то мне кажется, что я совсем не подхожу для наряда, здесь такая богатая вышивка… – она с сомнением разглядывала рукава и проводила пальцами по вороньим крыльям, которые этими же пальцами сама и вышила.
– Мама, ты чудесно выглядишь. И платье это тебе очень подходит, зря ты волнуешься. И если ты не наденешь его ради посещения дворца, то где ещё ты сможешь в нем покрасоваться?
– И правда, – она снова звонко рассмеялась. Хотэку восхищала её открытость, совсем непохожая на сдержанность придворных.
Когда его только взяли в обучение, он ещё не знал порядков и правил, по которым живёт двор. Да и откуда? Он с людьми-то только-только начал жить, был диким и свободолюбивым, и, если бы не его осторожность и наблюдательность, не прижился бы здесь вовсе.
Так Хотэку рос и взрослел сразу в двух мирах: дома, где его учили быть простым, трудолюбивым и искренним, всегда идти за своим сердцем, и во дворце, где учили соблюдать дисциплину, быть верным и всегда идти за своим господином.
О третьем мире, который он оставил, Хотэку старался не вспоминать. Но сейчас понимал, что волки вбирали в себя лучшее из двух человеческих – искренность и свободу наряду с верностью и соблюдением правил. Они знали, как блюсти свою честь, оставаться в безопасности и не терять при этом себя. Немногие из людей могли бы похвастаться тем же.
– О чём задумался? – Мика пригладила волосы и уже стояла у выхода. – Может, заглянем на рынок, купим какое-нибудь лакомство? Кто ж с пустыми руками в гости приходит?
Хотэку усмехнулся: такое придумать могла только Мика – очаровательная простота.
– Не думаю, что ты можешь предложить принцессе что-то, чего нет на кухне дворца.
– Ну тогда хоть наших домашних сахарных бобов возьмём. Я их по рецепту бабушки готовлю, таких во дворце точно не подадут! – она не стала ждать возражений и поторопилась на кухню за сладостями. Хотэку только улыбнулся.
Киоко попросила Каю распорядиться, чтобы обед подали в малом приемном зале дворца Вечной радости. Пока она ждала гостью, Норико крутилась рядом.
– Ну ты поняла? Чувствуй, как тело. Это и есть тело. Как каждую мышцу, – Норико запнулась, – ну только это не мышцы, а…
– Да поняла я, поняла, – прошипела Киоко. – Давай потом обсудим, пока никто не заметил, какая ты болтливая. Мы и так с самого завтрака упражнялись, ты ж не дала мне отдохнуть.
– Ты отдохнула, пока ела, – насупилась Норико, но тут же умолкла и приняла равнодушно-ленивый кошачий вид. Видимо, идут.
И действительно, через несколько мгновений ушей Киоко тоже коснулся звук приближающихся шагов. Кая сопровождала невысокую женщину средних лет, и Киоко сразу поняла, что это она. Её наряд не оставлял сомнений – только женщина, сумевшая сшить такой, могла подарить ей великолепное морское платье.
– Добрый день, Киоко-химэ, – женщина поклонилась и опустилась у противоположной стороны стола.
– Добрый день. Я рада, что вы смогли присоединиться ко мне за обедом. Надеюсь, я не слишком отвлекла вас от дел, – это была традиционная формула вежливости, но, только произнося её, Киоко поняла, что наверняка отвлекла. Ещё как отвлекла. На рынках сейчас самая бойкая торговля, и каждое коку простоя оборачивается для торговца убытком.
– Не тревожьтесь. Мы с мужем работаем вместе, полдня без меня он справится, – она улыбалась так искренне, что Киоко стало удивительно тепло. Ей нравилась эта женщина. Она была совсем не похожа на тех, что окружали ее во дворце, и всё же не казалась чужой.
Им подали еду, гостья широко улыбнулась и поклонилась служанке со словами благодарности. Киоко изо всех сил старалась не придавать значения столь непривычному для неё поведению.
– Всё так пахнет! Уверена, еда очень вкусная! – Мика поднесла ко рту чашку бульона, сделала глоток и от удовольствия прикрыла глаза.
Киоко впервые видела, чтобы кто-то умел так наслаждаться едой – её вкусом, совершенно не заботясь о том, чтобы оценить вид.
– Пожалуйста, передайте мою благодарность тем, кто это готовил, – она отправила в рот кусочек огурца, – и овощи с таким изысканным соусом!
Кая стояла рядом, и по лицу было видно, как тяжело ей сдерживать то ли улыбку, то ли смех. Киоко сохраняла спокойное выражение лица, но в душе восхищалась этой женщиной.
– Мика-сан, – обратилась Киоко, припоминая имя, которое накануне ей назвала Кая. – Ваш подарок изумителен. Я пригласила вас, потому что хотела лично поблагодарить. У вас жемчужные руки истинной мастерицы.
– Ох, ну что вы, – та смутилась. – Я с детства шью. За столько лет любой научится, – она не скромничала из вежливости – искренне верила в то, что говорила.
– Кая, – Киоко обратилась к служанке, – у меня после обеда занятия… – она покосилась на гостью и не стала уточнять какие. Хотя это и мать её новоиспечённого сэнсэя – всё же самураи не болтают о службе, – вряд ли она знает. Пусть остаётся в неведении. – Подготовь подходящую одежду.
