Ножи были еще красивее, чем ему казалось, костяные рукоятки так и светились. Ястреб, змея, фенек. Лошадь, сова, песчаный кот. Края лезвий отсвечивали сине-зеленым и оранжевым, когда их вертели на солнце.
– Ох. – Хафса Азейна мягко выдохнула. Она обвела ножи руками, но не стала к ним прикасаться. – Я и забыла, что они у нее были. Как любопытно, что эти ножи нашли к тебе путь именно сейчас. – Она вернула их Дару. В его руках они казались тяжелыми и теплыми, точно он держал живое существо. – Значит, решено, пусть будут ножи.
Прижимая ножи к груди, Дару вернулся в свою маленькую комнатку, думая, уж не приснилось ли ему все это.
На следующее утро, когда он проснулся, ножи продолжали лежать на маленьком столе у его кровати, но теперь были спрятаны в черные кожаные ножны тонкой работы, которые следовало носить по диагонали, от плеча к бедру. Дару оделся и повязал ножны поверх туники. Они сели как влитые.
Выходя из покоев повелительницы, он увидел Хафсу Азейну, сидевшую у камина в форме драконьей морды и кожаным ремнем полировавшую кость. Повелительница снов подняла взгляд, с одобрением кивнула, глядя на Дару и его ножи, и вернулась к работе.
Он позавтракал в кухнях, сказал спасибо Саскии за заботу и внимание и улыбнулся, когда Кабила потрепала его по волосам и пошутила, сказав, что наконец сможет сделать из него настоящего мужчину. Никто не обратил ни малейшего внимания на его ножи и не назвал его слабаком. Никто не упоминал об умм Нурати или о повелительнице снов.
Когда Дару вернулся в комнату повелительницы снов, ее и Курраана уже не было. Вместо них он обнаружил низенькую женщину – чужестранку с кудрявыми темными волосами, убранными с бледного лица с помощью кожаной повязки. Огромные глаза женщины были подведены углем. На ней были мягкие кожаные сапоги со шнуровкой до колена, просторные льняные штаны и такие же, как у него, кожаные ножны, надетые поверх короткой синей туники. Посмотрев на Дару, женщина положила руки на бедра и нахмурилась.
– Значит, вот с кем мне придется работать?
Она цокнула языком и шагнула ближе. Двигалась она, как вашаи на охоте: пригнувшись, мягко и тихо. Дару замер на месте. Ему запретили говорить с чужестранцами.
– Меня прислала твоя хозяйка, – пояснила женщина. – С завтрашнего дня ты сам будешь ко мне приходить. Я покажу тебе, хорошо? – Незнакомка говорила по-атуалонски с сильным акцентом.
Она толкнула Дару в плечо, снова цокнув языком, ощупала мышцы у него на руках, ткнула его пальцем в живот и внимательно осмотрела лицо. Дару стало интересно, будет ли она открывать ему рот и заглядывать в зубы.
– Вот так задачка. Дают мне соломинку и хотят, чтобы я превратила ее в луч света. Ба! А что у нас тут? – Женщина потянулась к его ножам.
– Они мои. – Дару прижал ножи к груди и сделал шаг назад.
Женщина выгнула брови, и в ее серых глазах заплясали веселые искры.
– О, а у этой штучки есть характер, верно? Хорошо. А то я уже подумала, что мне прислали мышку вместо мальчика. Мышей я не тренирую, даже за те деньги, что они мне платят. Ха! Даже за такие деньги! Ну что ж, мальчик, давай-ка посмотрим, с чем они заставляют меня работать. Покажи, как будешь держать нож.
Дару нерешительно потянулся к верхнему ножу с рукояткой в форме лошади и достал его из ножен.
– Нет, нет, нет! Верни его назад. – Женщина изобразила на лице яростную гримасу. – Не веди себя, как будто ты повар, нарезающий овощи. Первое, что ты должен сделать – это принять стойку. Вот так. – Она схватила его за плечи и толкнула вниз, чтобы он слегка согнул колени, а затем еще раз подтолкнула, расставляя ему ноги. – Плечи назад, назад и расправить… нет-нет. Расслабься, как змея, не будь твердым, точно кусок дерева. Расслабься, да, так, чтобы ты мог двигать бедрами. Чтобы твои ноги могли скользить. Да!
А теперь напряги живот… нет-нет, не втягивай его, как толстяк, пытающийся понравиться хорошенькой девушке. Напряги его. Используй мышцы. Прижми живот к позвоночнику. Нет, нет, не так, как деревяшка. Да, вот так! А теперь дыши. Для начала тебе следует научиться дышать, а потом мы научим тебя драться, чтобы ты мог дышать подольше, верно? – И она прыснула от собственной шутки.
Они продолжали тренироваться до тех пор, пока Дару не начал валиться с ног от усталости. Его живот и спина были охвачены пламенем, ноги и шея онемели, а ножи в ножнах стали казаться такими тяжелыми, что он едва доплелся до кухонь, с ужасом думая о том, как будет взбираться обратно.
Вернувшись в свою комнату, Дару стащил с себя пояс, положил его на маленький столик и уснул так быстро, что ему не хватило времени ни на скорбь, ни на переживания, ни даже на то, чтобы задуматься, куда могли подеваться Хафса Азейна и Курраан.
На следующее утро Дару узнал, что тренировавшую его женщину звали Ашта. Она была вовсе не мастером оружейного дела, а бродячей мантисткой – что бы это ни означало. Отец некогда обучил ее танцам с ножами. Мальчик понял, что в первый день она отнеслась к нему со снисхождением.
После обеда его отыскала Кабила и с широкой ухмылкой заявила, что пора приниматься за настоящую работу.
