— У нас думали, это просто страшилка, — продолжал чужеземец, — но потом решили всё-таки проверить, мало ли что. — Он тяжело выдохнул. Я слушала с колотящимся сердцем. — Вот и послали меня на край света, чтобы убедиться. И что я вижу? Оружейную фабрику чудовищных размеров! Даже если той сверхбомбы и не существует, всё равно без здешнего производства им придётся поумерить аппетиты. А если она есть, то где ей быть, как не здесь? Однако, судя по сожжённому посёлку, Нагиб добрался до бомбы раньше меня, а с ней галаны поставят мир на колени безо всяких ружей и револьверов.
Мне всегда казалось, я знаю, что такое страх. В Пыль-Тропе бояться приходилось постоянно, но то были страхи мелкие, от которых хотелось сбежать. Теперь же сердце сжал настоящий ужас, парализующий всё тело. От такого не сбежишь.
— А Дассама…
— Дассаме пришлось стать испытательным полигоном, — угрюмо кивнул Жинь. — Тысячник Нагиб доставил новое оружие в Изман, но галаны хотели увидеть, как оно действует… — Я похолодела. Выходит, султан позволил сжечь свой собственный город вместе с жителями! — В Дассаме стоял большой галанский гарнизон, однако, по слухам, повстанцы должны были вот-вот их вытеснить.
«Новый рассвет, новые пески!» — всплыл в памяти выкрик мальчишки в тот вечер, когда мы познакомились с чужаком в Шалмане. Всё правильно: галаны — союзники султана Омана, его власть держится на иностранных солдатах, и мятежный принц борется не только против отца, но и против оккупантов.
— Так ты думаешь, новое оружие сейчас здесь, в Фахали?
— Рядом с Дассамой нет других поселений, — пожал плечами Жинь. — К тому же говорят, галаны недавно удвоили здешний гарнизон, а сейчас ищут мятежного принца. — Он усмехнулся непонятно чему.
Кричать и возмущаться было глупо. Ну не сказал мне ничего, ну смылся из каравана, не говоря ни слова, подумаешь…
— Если ты отправишься искать бомбу в одиночку, то погубишь нас обоих! — выпалила я, всё-таки не выдержав. — Тащиться полтора месяца через пески, чтобы погибнуть здесь, — уж мне это совсем ни к чему.
— Амани, ты тут вовсе ни при чём, и если меня…
Он резко умолк, глядя мне через плечо. Я обернулась и увидела голубые мундиры. Всё, приехали!
Не успела я дёрнуться, как Жинь схватил меня за руку и потащил в узкий тенистый проулок. Мы прижались к стене, затем осторожно выглянули из-за угла. Галанские солдаты окружали сгрудившихся кочевников.
— Все караваны подлежат досмотру! — громко объявил офицер. По-нашему он говорил с сильным гортанным акцентом, как будто одновременно полоскал горло.
— Мы всё уже обыскали, — выступил вперёд стражник-мираджиец. — Ничего не нашли, собирались пропустить.
— Теперь посмотрим мы, согласно приказу генерала Дюмаса!
Галан махнул своим людям, и они вмиг облепили навьюченных верблюдов, оттеснив испуганных погонщиков.
Если мираджийские стражники заглядывали в поклажу, подобно ленивому жару пустыни, то галаны разметали её, как неистовая и злобная песчаная буря. Вьюки срывали с верблюжьих спин и вытряхивали прямо на дорогу. Жалкие остатки наших припасов валялись в пыли. Ясмин стояла с поднятыми руками, и солдаты в голубых мундирах не торопясь обыскивали её сверху донизу.
Внезапно раздался ликующий крик. Молодой галан поднял уже опустевшую суму, вспорол кожу ножом и вытащил наружу шёлковый мешочек. Наклонил, и оттуда посыпались, разлетаясь на ветру, какие-то синие тонкие нити, похожие на волосы. Чужеземец с досадой выругался.
— Что это? — удивилась я.
— Лекарство, — буркнул он, — только не обычное, а магическое.
Я недоверчиво взглянула на него. Мало ли шарлатанов пытаются всучить крашеную водичку под видом «крови джиннов» и прочую ерунду. С другой стороны, такое в подкладку никто зашивать не станет.
Жинь мрачно покачал головой:
— За магию могут и голову снять. Понятно теперь, почему Парвиз так боялся идти сюда.
Предводителя кочевников вытащили вперёд и бросили на колени перед офицером. Тот вытащил револьвер, и в тот же миг я сжала рукоятку своего. В душе вспыхнула свирепая ярость.
Да кто они такие вообще? Какое у них право — расхаживать по нашим пескам и устанавливать свои порядки? Хоть у меня и половина их крови, я всё равно здешняя, а они — никто!
«Застрелю!» Единственная мысль заполнила разум, как пуля — ствол револьвера.
Парвиза это, скорее всего, не спасёт, но почему бы не попробовать?
Прежде чем я успела шевельнуть рукой, из толпы караванщиков выскочила Ясмин и бросилась к отцу, перекрыв мне линию стрельбы.
Теперь револьвер галана был направлен на девушку, палец лежал на спусковом крючке. Мой — тоже.
— Стойте! — крикнул вдруг мираджийский стражник. — Вы не можете расстрелять его здесь просто так!
— Он подлежит смертной казни, — сухо возразил офицер. — Приказ генерала Дюмаса! — Он произносил это имя так, будто речь шла о распоряжениях Всевышнего.
— За контрабанду положено сначала судить, — не уступал мираджиец, — такова воля принца Нагиба!
