— Да что ты знаешь о принцах! — Он сердито шагнул вперёд. — В один год со мной родилось ещё десять братьев и дюжина сестёр! Происхождение само по себе никого не возвышает. А вот ты… Сама научилась стрелять, мечтала о лучшей доле и делала всё, чтобы мечты исполнились. Никто тебе не помогал, ты сама строила свою жизнь — и такой мне нравилась. Что такое случилось, что всё это потеряло для тебя значение? Неужели теперь для тебя важны лишь похвалы моего брата и эта непонятная пока магия, без которой ты раньше вполне обходилась? Вот потому я и не хотел впутывать тебя в его дела: ты больше не принадлежишь сама себе, а между тем Синеглазый Бандит нисколько не хуже принца без трона!
Мне очень хотелось возразить, но язык будто налился свинцом, не желая повиноваться. Значит ли это, что Жинь прав?
— А ты сам разве не за Ахмеда дерёшься? — спросила я, помолчав. — Хочешь отвоевать для него страну, которую не понимаешь и недолюбливаешь, потому что…
— Верно, — перебил Жинь, — никогда я её не понимал… и брата тоже. Не понимал, как можно всё бросить и остаться в дикой пустыне… Пока не встретил тебя. — От его слов я едва не пошатнулась — так они были неожиданны. Он серьёзно кивнул. — Ты и есть эта страна, Амани… В тебе вся её жизнь, весь её огонь. Ты сама как порох, как заряд револьвера, и палец всегда готов нажать на спуск.
Мы стояли вплотную друг к другу, охваченные жарким волнением. Сердце моё отчаянно колотилось. Или это было его сердце? Не знаю. Дыхание наше смешивалось в душной тьме.
Только он и я.
Меня так не трясло, даже когда мне сказали, что я демджи. Мои кулаки сжимались и разжимались, руки будто сами тянулись к нему.
— Жинь! — Голос Бахи разорвал магическую связь. Лицо целителя было непривычно мрачным и обеспокоенным. — Тебя ищет Ахмед: появились сведения о новом оружии султана.
— Оно движется к нам! — Имин жадно отхлебнула воды. Она, точнее, он, всё ещё в теле галанского солдата, бежала всю дорогу из Фахали почти без отдыха.
— Ты его видела? — спросила Шазад.
Золотоглазая демджи покачала головой. Вокруг собрались все приближённые Ахмеда: Шазад, Жинь, Бахи, Хала — и сам мятежный принц. Теперь в их число попала и я.
— Нет, пока одни слухи, — переведя дух, выговорила Имин. — В Измане от него случилось несколько пожаров, их постарались свалить на нас, а в порту сгорели три корабля… Но сегодня утром стало известно, что к нам отправили принца Нагиба, чтобы уточнить условия военного союза с галанами.
— Да, похоже на то, — кивнула Хала, ласково обнимая сестру-брата за плечи. — Оружие против нас поможет султану заключить сделку повыгоднее.
— Они уже знают, где мы? — спросил Жинь.
— Нет, — ответила Имин, — но подбираются, скоро узнают.
— Надо уходить.
— Куда? — растерянно взмахнул руками Бахи. — На севере — галаны; на западе — Амонпур, и то если только горцы пропустят; на востоке поджидает армия Мираджа; а на юге — Песчаное море, которое как бы не хуже. Да и нас теперь уже не десяток, как после бегства из Измана, так просто лагерь не перебазируешь.
— Да, всё непросто, — согласилась Шазад.
Пальцы Ахмеда, сжимавшие край стола, побелели от напряжения.
— Перехватим оружие по пути, — задумчиво предложил Жинь, перебрасывая компас из руки в руку. Стрелка металась туда-сюда, указывая на Ахмеда. — Они едут поездом?
Желтоглазая молча кивнула, тряхнув копной светлых галанских волос.
Ахмед молчал, мы ждали его решения.
— Они не знают, что мы в курсе, — проговорил он наконец. Взгляд его был обращён на брата. — Пусть думают, что на поезд напали обычные грабители. Жинь, возьмёшь…
— Меня! — выпалила я не раздумывая.
Слова Жиня были ещё свежи в памяти. Он прав: пока проявится магия, можно ждать всю жизнь, а от меня и с револьвером будет толк.
— Ты пока не готова… — начал Ахмед нерешительно.
— Ничего, — перебил Жинь, — она пригодится не как демджи.
— Амани стреляет лучше всех, — подтвердила Шазад, — и легко сойдёт за обычного человека — всю жизнь им была.
— Я справлюсь, — решительно кивнула я.
Ахмед посмотрел мне в глаза. Это был взгляд не чьего-то брата или друга, а правителя. Я выпрямилась, стараясь выглядеть как можно воинственнее. Наконец он кивнул:
— Отправляйтесь на рассвете.
— А знаете, почему эти горы называют Мертвецкими? — спросил Бахи.
Он болтал без умолку с тех пор, как мы соскочили со спины Изза. В обличии гигантского крылатого рухха демджи мчался над пустыней так стремительно, что барханы мелькали внизу один за другим, а теперь отдыхал, свернувшись среди скал большим голубым ящером-вараном. Хорошо хоть, не голым синим мальчишкой на этот раз.
— Знаю, — буркнула Шазад, шутливо замахиваясь палкой. — Потому что ты сам станешь мертвецом, если не перестанешь болтать у меня над ухом.
Целитель обнял её за плечи:
— К сожалению, составители карт не предвидели твоего появления.
Мы устроились на горе, с которой открывался вид далеко во все стороны. Повсюду расстилались пески, на севере смутно различалась голубая полоска — море, как объяснил Жинь, — а прямо под нами из туннеля выходили рельсы железной дороги, пересекавшей горный хребет.
