Многими источниками засвидетельствовано длительное — от ахеменидского царя Артаксеркса II до Сасанида Ардашира — существование близ Персеполя храма или святилища Анахиты 4. Культ этой богини пользовался особой популярностью в Персиде, наряду с культами Ахура Мазды и Митры. Мусульманские авторы сообщают, что храм Анахиты в Истахре, близ Персеполя, был на попечении некоего Сасана в период, когда в Персиде (Фарсе) правил царь по имени Гочихр из рода Базрангидов 5. Если это предание достоверно, то Гочихр должен быть одним из правителей, которые выпускали монеты в Персиде; однако до сих пор чекана Гочихра среди этих серий не обнаружено. Гочихр — обычное иранское имя, хорошо этимологизируемое, так что упоминание его в источниках не более неожиданно, чем появление имени Сасан на индо-парфянских монетах 6. Предание далее говорит, что Сасан женился на дочери Гочихра, а Папак, сын. Сасана, восстал против Гочихра и убил его. Так было положено начало династии Сасанидов.
Возвышение Ардашира окутано легендой, очень схожей, но еще более фантастической, чем легенды о Кире и первом аршакидском царе. Весьма возможно, что при Ардашире парфянские — или, скорее, восточноиранские — эпические сказания, задолго до этого проникшие в Перейду, были известны менестрелям так же хорошо, как и местные сказания. Жрецы Персиды старались примирить между собой различные культы и обряды — так готовилась почва для будущей зороастрийской церкви сасанидского государства. После того как власть Сасанидов утвердилась, возникла необходимость широко прокламировать легитимизм, законность династии; так родилась версия о Сасанидах как прямых потомках ахеменидских царей, правителей великой империи седой древности. Жрецы, которые умели писать, были заняты делами веры, так что легендарную историю происхождения новой династии пришлось слагать менестрелям Персиды. Им предстояло ввести в эпос сказания о возвышении Сасанидов — задача не особенно трудная, поскольку и досасанидская история Ирана была запечатлена в героическом эпосе, а не в документах и хрониках. Историзм появляется в Иране только после Ардашира, проникая даже в эпос. Это знамение времени — сама жизнь иранцев становится более прозаичной и упорядоченной. Многие черты рыцарской героической культуры Парфянского царства продолжают сохраняться, но это не может скрыть от нас главного, что определяет новую эпоху: представление о единстве нации. В этом переплетении старого и нового проявилась поразительная преемственность иранских традиций.
Notes:
В. Б. Хеннинг (W. В. Henning, Mitteliranisch, стр. 24) прочел одно из слов как slwk = Seleucus. Однако, во-первых, такое чтение не является бесспорным и, во-вторых, даже если это написание действительно передает имя Селевк, то лицо, упомянутое в надписи, могло и не быть Селевком I.
См. особенно монеты Аутофрадата; ср.: G. F. Hill, Catalogue of the Greek Coins of Arabia, Mesopotamia and Persia, London, 1922, и J. d e Morgan, Manuel, стр. 279. Я не могу согласиться с утверждением С. Викандера (S. W i k a n d е г, Feuerpriester, стр. 16) о том, что *frataraka в арамейских папирусах из Элефантины выступает как обозначение рядового должностного лица. Перс Видранг, носивший этот титул, занимал важный пост — он был сначала начальником гарнизона в Сиене (Асуан) и имел звание hpttjpt’, а затем получил повышение и стал *frataraka в Йебе (Элефантине). Звание hptlj.pt’ может быть истолковано как сочетание семитского слова с иранским и имело, вероятно, значение «интендант» или «ведающий казначей-ством». Этимология *jrataraka остается не вполне ясной; в армянском hrata- ■rak имеет значение «глашатай» (в современном языке — «издатель»). О попытках этимологизации этого слова см.: Р. А чар ян, Науегёп Armatakan Вагагап, т. 4, Эреван, 1932, стр. 431. Как бы то ни было, памятниками засвидетельствован титул *frataraka; форма *fratadara нигде не представлена (см. также прим. 45 к этой главе).
