Если Папак действительно являлся главой храма Анахиты в Истахре до того, как он стал царем, то позднее он и в особенности его сын Ардашир были поглощены совсем иными делами, хотя и тот, и другой могли сохранять сан «главы храма». Двор Папака был невелик; наиболее значительные фигуры этого двора перечислены в надписи KZ с указанием их имен и титулов, причем только один титул—«мажордом» (‘dtiyk) лишен религиозной окраски; это позволяет считать, что Папаку принадлежало небольшое владение, не требовавшее громоздкого аппарата управления. После того как Ардашир становится «царем царей Ирана», преемником парфянского могущества, положение меняется.
Надпись KZ показывает, что Ардашир унаследовал феодальную иерархию Аршакидов. Список придворных Ардашира составлен в соответствии с определенным протоколом. В начале списка мы находим четырех могущественных царей Восточного Ирана, три из которых по воле случая носят то же имя, что и сам царь царей. Первым в списке стоит царь Хорасана, «верхней страны» — родины поверженных парфян. Следующим назван Ардашир, царь Мерва. Можно, казалось бы, предполагать, что Ардашир назначал прежде всего своих родственников или ближайших друзей управлять областями только что созданной державы, особенно областями Восточного Ирана. Однако нам неизвестно, состояли ли в родстве с Сасанидами цари, открывающие список двора. После них в списке упомянуты цари Сеистана и Кермана, оба они носят имя Ардашир. Второй из них, согласно Табари, был сыном царя царей. По-видимому, «царства», которые входили ранее в состав Парфянского государства и были покорены Ардаширом в результате военных походов, передавались приближенным царя царей. Иной была, очевидно, судьба «царств», сдавшихся на милость сасанидского монарха, — их правители остались в своих владениях на правах вассалов.
В надписи упоминаются три царицы: видимо, мать царя, бабка и сестра царя — «царица цариц» 10. Затем следуют питиахш (btfiSy) Ардашир и хилиарх (hz’rwpt) Папак. Судя по их именам и высоким титулам, оба они, очевидно, должны быть членами сасанидского рода. Первый из них, по всей вероятности, был чем-то вроде помощника царя. Сходный титул — pitiaxSi — в более ранний период известен для Грузии, где он прилагался к очень крупному сановнику, уступавшему по значению только самому царю 11. При первых Сасанидах роль питиахша, очевидно, уменьшилась; руководство гражданскими и военными делами империи было поделено между питиахшем и хилиархом.
Следующее место в списке двора Ардашира занимают главы крупных феодальных парфянских родов, причем первым назван новый, не известный ранее род Вараза. Этот род происходил, вероятно, из Северного Ирана — имя Вараз часто упоминается в связи с Арменией или Азербайджаном 12. Вторым среди родовой знати назван представитель знаменитого дома Суренов, третьим — владетель Андегана (или Индегана), также феодального удела 13. Далее упомянуты два представителя хорошо известного рода Каренов, за ними следует имя, встречающееся в надписи еще раз,— Апурсам, носящий почетный эпитет «слава Ардашира». Владетель области, примыкающей к горе Демавенд, н представитель рода Спахпатов заключают перечень родови.
Глава писцов, начальник арсенала и другие должностные лица, а также вельможи, титулы и звания которых не названы, дополняют список придворных Ардашира. В надписи сообщается, что в их честь совершались жертвоприношения перед алтарями огня, установленными Шапуром I в Накш-и Рустаме 14. В целом двор Ардашира показывает, что процесс централизации державы не завершился, а система административного управления еще не была упорядочена — черты, характерные и для Парфянского царства. Ардашир осваивал наследие парфян и сохранял их институты. Ранние монеты Ардашира следуют чекану Митридата II, но происхождение разнообразных корон, которые, судя, по монетам, носили первые сасанидские цари, остается неясным 15. При исследованиях раннесасанидской иконографии, как в других случаях, следует удерживаться от соблазна наделять культовым или религиозным значением каждый элемент изобразительного искусства, да и вообще древнего искусства. Связи искусства с религиозными верованиями для древности несомненны, но их роль и значение нельзя преувеличивать.
