Сюртук он оставил у стола, и в сорочке, шитой у ворота серебром, выглядел небрежно и дерзко. В этом был весь Ренуард Батор: в его походке, в его мимике и жестах скрывалась ирония и насмешка над миром. Сейчас ему явно не нравилось то, что я постоянно перевожу тему. Но Ренуард держался так, будто мои увиливания не задевали его за живое. Только из глаз пропал задорный огонёк, уступив место серьёзности и растерянной задумчивости. Какое-то время он ждал, что я заговорю сама — быть может, расскажу о менторе так же откровенно, как об отце, или снова начну нести сладенькую чепуху. Но так и не дождался — я молчала, наблюдая, как на пристани нарастает какая-то нервная суета. В свете фонарей мелькали плащи стязателей, кричали и бегали матросы, разбегались в разные стороны рудвики.
— Видишь те острова? — отвлёк меня от странного зрелища Ренуард.
Я привстала на носки и глянула вдаль — туда, куда он указал. На фоне светлого, прекрасно освещённого луной неба темнели грубые силуэты. Там и в самом деле возвышались два острова — один выше другого, оба каменистые, подёрнутые шапкой растительности. В ночи лес казался серым.
— Это Гарт и Адалена, часть архипелага Роксис, — торжественно представили мне названия. — Местные зовут их проще: Гарталена. По легенде, когда-то жили в Баторе двое влюблённых, которых судьба вечно разделяла порознь. Адалена была богатая и знатная леди, и Гарт — бедный бродячий бард. Все друзья и близкие восстали против их союза, и как бы они не стремились друг к другу, как бы не пылали их сердца, Гарту и Адалене не суждено было быть вместе. Тогда они бросились с высокого обрыва прямо в море и погибли. Молодые люди предпочли совместную смерть унылой жизни без любви, — Батор помолчал, поднял взгляд к звёздам.
Несколько мерцающих точек сверкнули в небе и исчезли. И мне вдруг снова нестерпимо захотелось прикоснуться к Ренуарду, ощутить тепло его тела. Время, что мы провели вместе, будто струилось сквозь нас и шептало: так правильно. Была в этом мгновении какая-то обезоруживая простота. Чистота. И близкий шум океана только подтверждал это.
Я придвинулась ближе и положила голову на мужское плечо. Ренуард обнял меня одной рукой, нежно и слишком медленно: боялся спугнуть или, наоборот, давал время увернуться? Я не испугалась и не отпрянула.
— Какая грустная история, — вздохнула я, выписывая круги пальцем на пористом камне парапета.
— Грустная, но красивая, — тихий голос убаюкивал. — Поступок настолько потряс Квертинд, что боги снизошли до милости и явили чудо. Толмунд и Девейна превратили Гарта и Адалену в острова, но даже так они оказались порознь: тело девушки унесло течением, а бард так и остался у обрыва. Теперь влюблённые смотрят друг на друга вечность, пытаясь взглядом передать всю нежность, что они сохранили в своих душах, — Ренуард сделал паузу, но продолжил ещё тише, почти шёпотом: — Старики Батора любят рассказывать, что настанет день, когда Гарт встретит свою Адалену. И тогда…
— Подожди-подожди, — перебила я, встрепенувшись. — Дай угадаю. Когда Гарт встретит свою Адалену, свершится предначертанное?
— Как скупо, — хмыкнул Ренуард.
— Я не угадала? — улыбнулась я.
— Нет. В ту ночь, когда Гарт встретит свою Адалену на неисповедимом пути Квертинда, королевство будет спасено любовью.
— А! — стукнула я себя по лбу ладонью. — Совсем забыла, где нахожусь. Конечно же, в Баторе. Здесь в каждой легенде и в каждом нравоучении должно присутствовать слово “любовь”. Истинная любовь таится в поцелуе. Любовь на первом свидании зарождается в доме Монро Тьёлди… Любовь спасёт королевство. Знаешь, южный край заслужил Првленскую, она единственная уравновешивает это буйство романтических фантазий.
В подтверждение своей шутки я коротко хохотнула.
— Я ведь тоже Батор, — вроде бы обиделся Ренуард. — И обожаю эту легенду.
— Прости, — тут же стушевалась я. — Я, как и все верноподданные, люблю Квертинд и его легенды. В Кроунице тоже есть одна, про спящий драконий вулкан. Пробудившись, он поможет свершиться предначертанному.
— Правдивая легенда?
— Как сказать, — уклончиво ответила я и перевела взгляд. — Что там за суета?
Мой Рени, наконец, отвлёкся от древних легенд и посмотрел на пристань.
— Не знаю, — он нахмурился. — Скоро полночь, а значит с пристани отправится корабль в Тимберию. Возможно, возникли какие-то проблемы…
До нас доносились обрывки ругательств, криков. Женский визг и грохот.
Что там происходит? Кто-то грабит корабль? Тогда почему здесь стязатели, а не городовые? Преследуют изменников из Ордена Крона? От неприятного предчувствия кольнуло где-то в груди.
Я вытянула шею, пытаясь разобраться в происходящем.
— Юна, — тихо позвал Ренуард.
— А? — машинально отозвалась я.
Меня слишком интересовало суетливое оживление.
— Помнишь, я говорил тебе днём, что в Тимберии магия становится слабее и уже никогда не восстанавливается? Там любые заклинания теряют свою силу. Не только твои собственные, но и те, под действием которых ты находишься. Кровавые, например.
Я резко повернула голову, едва не ударив Ренуарда макушкой.
