Я моргнула. Потрясение и беспокойство отступало, и это плохо сказывалось на самочувствии. Сухие губы задрожали.
— Это ты сказала ему, где я? — нервно спросила я.
— Ну конечно, — сразу же выдала себя Стрилли. — Я сказала, что вы с господином молодым Батором наслаждаетесь новой весной и обществом друг друга, чтобы убежать от проблем и попытаться построить новое тихое счастье на крепком фундаменте доверительности и честности. Вы как женщина заслуживаете человека эмоционально зрелого, не подверженного импульсивным решениям на почве ревности. Думаю, господин лин де Блайт ещё не очень хорош в этом в силу отсутствия опыта серьёзных отношений. Подумать только — он в чём не хорош, да? Но так бывает, — она аккуратно расправила белый кружевной передник. — А ещё я намекнула, что партнёрские отношения гораздо крепче покровительственных, лу-ли, — Стрилли поправила бант на своей голове и подула на розовые, полированные коготки. Потом подалась ближе и доверительно вздохнула: — Мне кажется, господин меня не понял. Некоторые признаки указывали на то, что он намеревается применить силу.
— Какие ещё признаки, Стрилли?! — схватилась я за голову.
— Он помянул Толмунда, грязно выругался и спешно вышел, едва не раздробив дверь. Не похоже, что так он готовился к доверительному разговору с вами и господином Батором. Хотя я слишком плохо знаю повадки господина…
— О-о-о, — простонала я, хватаясь за пушистые лапы. — Стрилли, кто дёрнул тебя за язык? Ну во имя чего ты такая бестолковая?
— Во имя Квертинда! — нашлась рудвик и заметно повеселела.
А я наоборот — расстроилась. Уронила голову на руки и едва не разревелась. Мягкая лапа погладила меня по волосам, но легче не стало.
Почему всё так? Неправильно, невовремя, некстати.
— Госпожа, — появилась в дверях Эсли. — Вас зовёт леди Првленская. И господин Вилейн просил передать, что ему нужно отлучиться.
— Сейчас? — простонала я.
Но всё же — приободрилась. Может, ментор ждёт меня там? Или он что-то мне передал? Письмо, записку, послание? Это было вполне вероятно.
На этот раз я не стала торопиться. Наспех смыла с себя грязь, причесала волосы. Приказала подать свежее домашнее платье. Потом передумала и выбрала одно из самых красивых нарядов с расшитым цветами корсетом. И неспеша спустилась в кабинет Лаптолины. Время на часах перевалило уже за полночь, и вся Мелироанская Академия спала, только стязатели несли свою службу на террасах и в коридорах.
Вместе с лунным светом в окна врывался лёгкий ветерок и стрёкот сверчков. Было так тихо, что мой стук дверь прозвучал грохотом в ночи.
— Войдите, — раздался знакомый голос.
Я протиснулась внутрь, исполнила реверанс.
В кабинете царила полутьма. На столе горела одна-единственная свеча, но Лаптолина не спала. Судя по аккуратному, строгому платью с корсетом и высокой причёске, она даже не ложилась. Возможно, эта женщина как истинный призрак Мелироанской Академии не спала вообще никогда. Но сейчас меня волновало другое.
— Доброй ночи, госпожа Првленская, — не забыла я о хороших манерах, но тут же, без прочих расшаркиваний, перешла к делу: — Я знаю, что мой ментор был здесь. И знаю, что приезжал ко мне. Не к Талиции в этот раз, — строго проговорила я. От усталости язык еле ворочался, но мыслила я на удивление здраво. — Думаю, нам всё-таки стоит встретиться.
— Зачем? — просто и коротко спросила Лаптолина.
И я едва не запустила в неё ближайшую вазу. Как это зачем? Неужели она совсем ничего понимает? Неужели не видит, что происходит?
— Чтобы выяснить некоторые нюансы отношений, — я постаралась придать голосу спокойствия. — Это важно.
Она нарочито вздохнула, подняла на меня глаза.
— Он действительно был здесь и справлялся о тебе. Я сказала правду. Что ты, как и прежде, мечтаешь о свободе. И хочешь поскорее избавиться от мучающей вас обоих связи, чтобы строить свою собственную, независимую от его покровительства жизнь. Это ведь так?
Я стиснула зубы. Всё было так и… не так. Мне нужно было поговорить с ним, наедине выяснить отношения.
— Не уверена, — я склонила голову на бок.
— Зря, — фыркнула Првленская. — Хочешь добавить к его сомнениям ещё и свои? Думаешь, ему не хватает проблем? У него война! И битва за престол. Он не может позволить себе выяснение отношений. Но ты права, — она переложила пергамент на столе с места на место, пригладила его ладонью. — Вам необходимо встретиться. Теперь самое время.
— Правда? — не поверила я своим ушам.
Лаптолина прищурилась, внимательно меня разглядывая. Казалось, она видит меня насквозь — каждую новую царапинку и каждую непослушную прядь, не уложенную в изящную причёску. Каждую шальную мысль о менторе.
— Ты слышала, что творится в Ирбе? — спросила она.
— Да, — я зажмурилась, потёрла переносицу. Говорить с Лаптолиной было гораздо легче, чем молчать. — Жорхе сказал, что меня искали.
