Наследие Хоторнов полностью

Я глубоко вздохнула и вернулась к открыткам. Дат на них не было, так что нельзя было понять, в каком порядке их подписывали. Марок не было тоже, получается, по почте их не пересылали. Я разложила всю стопку по полу и начала с открытки в левом верхнем углу, направив на нее ультрафиолетовую лампу. И погрузилась в чтение, пропуская через себя каждое слово.

В тексте первой открытки было много всего непонятного — какие-то отсылки, смысл которых был известен лишь маме. Но ближе к концу меня зацепили такие слова. Надеюсь, ты прочла письмо, которое я оставил тебе в ту ночь. Надеюсь, хотя бы отчасти, но ты меня поняла. Надеюсь, ты сможешь уехать далеко-далеко и никогда не оглядываться на прошлое, но если однажды тебе что-нибудь понадобится, верю, что ты поступишь в точности так, как я просил в том письме. Тебе поможет Джексон. Ты знаешь, что я там оставил. Ты знаешь ему цену.

— Джексон, — слабым голосом повторила я. Что же такое Тоби оставил моей маме в Джексоне, Миссисипи? Упоминается ли это место в завещании Тобиаса Хоторна?

Отложив первую открытку, я продолжила читать и в какой-то момент поняла, что Тоби и не собирался отправлять эти послания. Да, он адресовал их маме, но писал ради себя самого. По текстам было понятно, что он нарочно выдерживает с ней дистанцию. А еще — что они любили друг друга. Страстной любовью, которая-бывает-только-раз-в-жизни, любовью-в-которой-один-без-другого-не-дышит.

Той самой любовью, в которую я отродясь не верила.

Вот что я прочла на обороте следующей открытки:

«Дорогая Анна, одинаково читается с начала и с конца,

помнишь наши вылазки на пляж? Когда я еще сомневался, что снова смогу ходить, а ты ругалась на меня, пока все не получилось? И ругань у тебя была такая забавная — словно прежде ты никогда в жизни никого не бранила — зато напора хоть отбавляй! А когда я наконец сделал шаг и тоже что-то грубое тебе ответил, ты огрызнулась.

— Всего один шажок! — говоришь. — А дальше-то что?

У тебя за спиной сияло солнце, медленно опускаясь за линию горизонта, и впервые за несколько недель мое сердце вспомнило, как биться.

А дальше-то что?»

Трудно было читать письма Тоби без лишних эмоций. Все время, сколько я себя помню, мама была одна, не считая романа с Рики. Никто на моей памяти не обожал ее так, как она того заслуживала. Мне потребовалось время, чтобы сосредоточиться на смысле написанного. Получается, у Тоби была травма — и такая серьезная, что он и сам не знал, сможет ли заново научиться ходить, а мама на него ругалась?

Потом мне вспомнилось письмо старика Заре и Скай, в котором он рассказывал, что некий рыбак вытащил Тоби из воды. Насколько серьезными были его травмы? В какой момент ему встретилась мама?

Голова у меня закружилась. Я стала читать дальше. Еще пара открыток — и я поняла: да, мама была там. В Рокуэй-Уотч. Как раз во время пожара.

«Дорогая Анна, одинаково читается с начала и с конца,