Наследие Хоторнов полностью

— Это исключено. Мне нетрудно было держаться в стороне, когда ты был маленький. Я вышла замуж. Начала свою жизнь. Но ты тогда был еще ребенком. Чудесным малышом. Только материнство недолго прельщало Скай своей новизной, и ты остался совсем один — ее никогда не было рядом.

— А ты была, — продолжил Нэш. — И довольно долго. Память слегка затуманилась, но я помню, что еще до смерти Тоби ты обо мне заботилась.

— Я разыскала Джейка, — тихо проговорила Зара, — для тебя.

Шестеренки у меня в мозгу проворно завертелись. Когда Тобиас Хоторн впервые переписал свое завещание — сразу же после «смерти» Тоби, — у Зары был роман на стороне. И Тобиас Хоторн знал об этом.

— Так вы с отцом Нэша… — начала я.

— Я привезла Джейку фотографии его сына, — сухо проговорила Зара. — Я хотела уговорить его пойти против воли моего отца, участвовать в жизни Нэша, но потом он исчез с концами. Уехал — должно быть, в Картаго, по отцовскому же приказу.

— Да, с тех самых пор он присматривает за хоторнской резиденцией, — подтвердил Нэш. — Старик наказал ему вручить тебе вот это, если ты вдруг появишься, — Нэш кивнул на пузырек в своей руке. — Нам далеко не сразу удалось его уломать отдать нам эту штуку.

Я посмотрела на порошок. Так вот что нам нужно для расшифровки того послания для Скай. Финал уже близко. Двадцать лет назад Тобиас Хоторн придумал головоломку, чтобы наставить своих дочерей на путь истинный. Эта тропка привела нас к фотографии, сделанной еще до того, как их отношения испортились, а потом и к Джейку Нэшу, из-за которого и случился разлад.

— Записка из «Истинного Севера» у меня с собой, — сказал Ксандр. — Думаю, все догадываются, что делать с порошком.

— Ох уж эти Хоторны с их невидимыми чернилами, — сказала я, покачав головой. — Нам что-нибудь понадобится кроме самого порошка?

— Кисть для макияжа, — быстро произнесла Зара, а братья хором подхватили:

— И источник тепла!

Белый лист достали, развернули, присыпали порошком и разнесли его кистью по всей поверхности письма. Это и впрямь оказалось письмо. Это стало очевидно в момент, когда к листу поднесли лампочку из ближайшего светильника.

На бумаге проступили тонкие, ровные буквы — это был почерк Тобиаса Хоторна. Я успела разглядеть только обращение в самом начале: «Дорогие мои Зара и Скай», — а потом Зара выхватила письмо и ушла с ним в угол комнаты. Пока она читала, ее грудь то поднималась, то опадала, и раздавались тяжелые вздохи. В какой-то момент она даже дала волю слезам, и они заструились по ее щекам. Наконец Зара опустила письмо. Оно выпало из ее пальцев и неспешно приземлилось на пол.

Братья стояли как вкопанные — точно впервые в жизни увидели, как их тетя плачет. Я медленно выступила вперед. Зара не стала меня останавливать. Я нагнулась, подняла лист и прочла.

Дорогие мои Зара и Скай!

Если вы читаете это письмо, значит, меня уже нет в живых. Словами не передать, как мне жаль, что приходится оставлять вас в такой момент — и насколько сильна моя уверенность в правильности того, что я для вас сделал. Да-да, для вас, а не с вами.

Если вы это читаете, доченьки мои, стало быть, вы позабыли о прежних размолвках, чтобы пройти той тропой, которую я для вас приготовил. Если так и произошло — значит, я достиг одной из своих целей. А вы, вероятно, уже готовы узнать о второй.

Как вы уже, должно быть, поняли, подробно изучив список благотворительных организаций, вписанных мной в завещание, ваш брат не погиб на острове Хоторнов. В этом я совершенно уверен. Насколько мне известно, его, покрытого страшными ожогами, вытащил из океана местный рыбак. На то, чтобы выяснить хотя бы это, у меня ушли долгие годы. По мере того как продвигалось мое расследование исчезновения вашего брата, я многократно переписывал это письмо.