Началась осторожная работа по переносу Богдана в машину. Справились, усадили, поехали. Мила всю дорогу пыталась достучаться до мужа. Она чувствовала, что с телом всё в порядке, но сознания нет, и чтобы его вернуть, нужно попасть в стеклянный мир. Но она не нашла камень. А её экземпляр остался дома в Сухиничах. Ладно, будем решать проблемы по мере их возникновения. Сейчас в больницу, потом за камнем.
Через час Богдана уже оформили в отделение. Произвели осмотр, сделали компьютерную томографию, взяли анализы, подтвердили, что кровоизлияния нет, дыхание и сердцебиение в норме, значит, срочных действий со стороны врачей не требуется. Оставили определение диагноза до утра.
— Миш, ну ты как? Со мной? — Артёму нужно было возвращаться домой.
— Спасибо, друг, помог! — в благодарность Миша крепко обнял друга и похлопал по спине. — Я наверное здесь останусь, да дочь?
Михаил посмотрел на Милку, но та отрицательно качала головой.
— Пап, ты тоже домой, спасибо большое за помощь, но здесь только я останусь, ни к чему куча народу.
— Нас всего двое, какая куча? — попытался возразить Миша.
— Не надо, пап, — мягко отказалась она. — Тебе нужно отдыхать, а потом ко врачу. Не надо, здесь ты всё равно уже не поможешь.
— Ну а ты хоть знаешь, что с ним, — шёпотом на ухо спросил он дочь.
— Знаю, — грустно ответила Меланья, — знаю…
Мужчины попрощались и уехали. Милка осталась в коридоре приёмного отделения.
— Девушка, вы почему тут сидите? Здесь нельзя находиться, — проходящая мимо медсестра остановилась рядом с Милой.
— Мне некуда идти, — просто ответила ей ведунья.
— Совсем?
— Не совсем, — слабо улыбнулась Меланья. — Утром меня заберут, а пока можно я тут побуду.
— Нет, тут нельзя, — нахмурилась медсестра. — Пойдём, я тебя к себе возьму, но только до шести, там пересменка, придётся уйти.
— Хорошо, спасибо вам большое, — и Милка пошлёпала по гулкому коридору вслед за медсестрой.
В шесть Милка вышла во двор больницы и села на лавочку. Было уже светло, утренняя прохлада нежно ложилась на плечи, полностью поднявшееся из-за горизонта солнце настойчиво грело всё, что попадало ему под лучи. Ведунья подставила солнцу своё лицо с зажмуренными глазами и просто ждала, впитывая ласку светила. Маша уже отзвонилась, они выехали раньше и уже через полчаса подъедут за ней и возьмут в деревню.
Самым важным было попасть в тот мир, где застрял Богдан. Но попасть туда можно только через камень, потому что через самого Богдана перенестись у неё не получилось. Может конечно времени мало было, попробовать ещё раз? Но что скажут врачи? Пустят ли её в палату к мужу, она не знала. Медсестра, которая приютила на ночь, рассказала, что обход в девять, ближе к десяти уже будет всё ясно. Отдохнёт немного и вернётся.
— Мы около ворот, выйдешь? — звучал в трубке Машин голос.
— Да, сейчас, — ответила она и пошла по тротуару к проездному пункту больницы.
Сев в машину, она поздоровалась и кратко рассказала Маше о состоянии дяди. Девушка заметно сникла.
— Мил, а ты сможешь мою маму посмотреть, пока обхода ждём? Её боли просто замучали, я так на дядю надеялась, а тут, так вышло…
— Да, конечно, посмотрю, — будто на автомате согласилась ведунья.
Милка сидела в машине, а мыслями была совсем не там, сказывалась бессонная ночь и давящая неопределённость. Хотелось скорее всё разрулить, и чтобы стало как прежде. Но…
Егор выехал на дорогу, и они помчались в Синьково. Дом Машиной мамы был на центральной улице, крепкий, ладный, с аккуратными клумбами перед фасадом. Не смотря на мучавшую её боль, женщина уже стояла у калитки, встречая дочь.
— Мам, ну ты чего встала то, тебе ж лежать надо, — журила родительницу Маша, обнимая и провожая в дом.
— Доча, я уж Зорьку подоила, как мне лежать? А ты с гостями? Чего ж не сказала, я б что-нибудь спекла.
Мария представила матери своих спутников и все пошли в дом. Тётя Алёна выглядела очень бодро, не считая медленной поступи. На первый взгляд и не поймёшь, что болеет, но сев рядом за столом, Милка почувствовала сильные сдавливающие боли, так давит зависть. Когда взяла руку женщины, почувствовала, что снять сможет легко и защиту поставит. Отвела Алёну в другую комнату, велела пока никому не входить.
— Значит ты такая же, как и мой братец, — произнесла задумчиво женщина, когда они остались наедине.
— Да, — коротко согласилась Мила и присела за стол напротив Алёны.
— А с ним то, что случилось? Почему сам не приехал? Всегда сестру свою выручал, а тут звоню-звоню, а трубку не берёт.
— Дела у него важные, не может пока, — из разговора Милка поняла, что матери Маша ничего не рассказала про Богдана. Ну что ж, тогда она тоже пока расстраивать не будет, к тому же ничего толком неизвестно.
— Да, дела у него всегда важные, вечно занят, — проворчала Алёна и вдруг лицо её исказила гримаса боли. — Вот, опять, сейчас по нарастающей пойдёт, слава Богу корову успела подоить, а то вчера два часа изводило.
— Где боль?
— Будто опоясывает под грудью, затягивает, дышать и двигаться больно, помоги, Милочка!
