Освещение здесь мигало, напоминая аварийное. Если не присматриваться, то обстановка походила на огромный ангар с переходами по периметру и открытой площадкой в центре. Но это если не присматриваться. Стоило взгляду зацепиться за любую, самую крохотную деталь, и ощущение испарялось, словно роса под жарким солнцем. Даже при плохом освещении невозможно было не заметить обилия резьбы по камню и удивительную инкрустацию незнакомыми минералами. Растения и животные, батальные сцены, надписи на неизвестном языке, мозаики — всё это сейчас тонуло в полумраке, лишь изредка являя внимательному зрителю свои сокровенные тайны. Глаза разбегались от такого великолепия. Представляю, как это выглядит при нормальном освещении. Я заворожено подошла к балюстраде, ограждающей галерею. Вблизи она оказалась нереального цвета, словно художник смешал в палитре оттенки фиолетового, сиреневого и чёрного цветов и крупными мазками щедро разрисовал холст.
Пальцы повторяли контуры экзотических цветов, вырезанных на каменных балясинах. Каждая прожилка, бархатистость лепестка, острота́ шипа — всё ощущалось как живое. А это просто ограждение! Невероятное мастерство!
С трудом оторвав взгляд от резьбы, я заглянула через перила вниз. Если мы находились почти под сводами пещеры, то внизу раскинулся зал, разделённый каменными арками на несколько зон. Условно я смогла определить столовую по массивному обеденному столу, библиотеку по обилию шкафов с книгами и оружейную по стойкам с холодным оружием и доспехами. Рассматривать детали было интересно, как макет дома в миниатюре. Вот только высота в десять-двенадцать метров очень скоро отозвалась вспотевшими ладонями, гулом в ушах и комом тошноты под горлом.
Я отшатнулась, стараясь унять сердцебиение и прогнать слабость. Детский страх высоты снова напомнил о себе. Пришлось поднять голову вверх и сфокусировать внимание на более близких предметах, стараясь медленно и размеренно дышать.
Елена задумчиво наблюдала за моими попытками унять испуг.
— Хорошо, что у вас боязнь высоты, а не клаустрофобия.
Я вопросительно уставилась на женщину в ожидании пояснений. Последний комментарий уж очень напоминал сарказм, а не моральную поддержку.
— Поверьте, с клаустрофобией вам было бы гораздо сложнее, ведь мы находимся под землёй. Здесь жили многие поколения семьи Хааннаах. Условно резиденция разделена на три верхних и пять технических уровней, связанных между собой природными и рукотворными ходами. Мы находимся на третьем верхнем уровне. Это территория семьи кинээса. Вас поселят в комнаты Бэдэр. Имя дочери в переводе с якутского означает «рысь», поэтому вход в её покои обозначен статуями рысей. Не ошибётесь, — с теплотой в голосе отозвалась Елена.
Я по-другому взглянула на статуи. Оказывается, это не только элемент декора, но ещё и опознавательный знак. В то же время взгляд зацепился на статуи тигров и львов у входов в соседние покои. Вторя моим наблюдениям, Елена пояснила:
— Львы сторожат покои Хахая, а тигры — Баабыра.
Елена нажала на неприметный рычаг в стене, и каменная плита отошла в сторону, освобождая вход в покои.
— Вы пока обживайтесь, а через час жду вас на завтраке внизу.
Я несмело прошла в помещение. Взору предстала двуспальная кровать, массивный шкаф и, как ни странно, электрический камин с имитацией живого пламени. У камина стояла пара кресел и кофейный столик. Высокие потолки терялись во мраке и не давили. Было на удивление тепло, хотя труб отопления я не заметила.
Пляшущее пламя камина привлекало внимание, завораживало и не отпускало. Я вдруг поняла, что смертельно устала. Можно сколько угодно быть сильной, не впадать в панику и действовать на свой страх и риск. Но рано или поздно нервная система даст такой откат, который будет по силе мощнее и концентрированней всех переживаний вместе взятых, ибо ударит одномоментно. Скинув верхнюю одежду и обувь, я забралась с ногами в кресло, укутавшись в мягкий клетчатый плед.
Отстранённо подумала, что хорошо было бы вот так просидеть неделю, чтобы не нужно было никуда бежать, рисковать жизнью, спасать себя или кого-то. Просто уснуть и проснуться через неделю, когда всё само как-то разрешится без моего участия. Жаль, что так не бывает.
Засыпая, я слышала треск дров в камине и тихое кошачье мурчание.
Проснулась я в постели, хотя абсолютно не помнила, как здесь оказалась. Голова гудела, отзываясь ноющей болью в висках. А это уже прогресс, раньше болел ушибленный затылок и лоб. Часы показывали девять, вот только дня или ночи? Голод давал о себе знать урчанием желудка. Как не грустно было осознавать, но завтрак я, кажется, проспала.
— Просыпайся, спящая красавица. Нам принесли завтрак и сменную одежду, — бодро отозвалась Рогнеда. — Ты как себя чувствуешь?
— Отвратно, — честно призналась княжне, поднимаясь с постели. — Кто нас в кровать переложил?
— Кто-то из ирбисов. Котик всё сделал, молча, а без голоса я их не могу различить.
