Два надзирателя встали, как вкопанные не смея шелохнуться, и с изумлением выкатили шары на камеру. Они не стали, да и не желали задаваться лишними вопросами, в этот момент их даже не волновала будущая взбучка от начальства. Охранники просто желали эту кралю и осознание всей беспомощности её ситуации, жарче распаляло их рвущиеся из шаровар достоинства.
Первым не выдержал пожилой гном. Одним махом он отворил дверь, рывком стянул с себя кожаный ремень, вместе с портками и пристроился сзади, широко расставив ножки искусительницы. Второй был прыщавым юнцом с мягким пушком вместо бороды. Ему очень хотелось присоединиться к нежданному веселью, но скованность молодых лет давала о себе знать.
- Пошли к нам, Хлюпень, - этот призыв был последней каплей в чашу разврата, которая молниеносно перевесила чашу стыда. Он сам не заметил, как пристроился спереди, и что есть силы схватил гномиху за космы белокурых пышных волос.
Этот праздник души и тела продолжался добрых полтора часа, а может и чуточку дольше. Гномы поздно осознали, что их тела не слушаются воли, а желания изначально не были самостоятельны. Всё что ниже пояса обжигало огнём, а глаза застилала пелена тумана. Не в силах больше остановиться, они лишились чувств и судя по бездыханным обмякшим телам просыпаться в этой жизни им врятле захочется.
Чары рассеялись, и Шмыга снова обрёл свой истинный облик. Едва переставляя ослабшие ноги он наскоро оделся, прихватив с собой двуручный топор бывших горе-охранников. Странно, но ни каких неудобств гном не испытывал, вероятно одно из положительных эффектов зелья.
Причина, по которой незадачливый коротышка пребывал за решёткой, среди его брата считалась явлением повсеместным, но каралась не слабо. Напрасно Шмыга пытался оправдать себя. За нелегальную торговлю эльфийской самогонкой гномий совет "Длинных бород" единогласно радел за смертную казнь, не единожды ссылаясь на скупердяйство Шмыги. Согласно пункту 0.0.1 гномьего кодекса торгашам короткого рода разрешалось банчить алкоголем в малых дозах, лишь при абсолютной легализации своей деятельности. Пункт указанный выше не просто стриг "добро" для "Длинных бород", он конкретно осложнял жизнь даже самому успешному коротконогому предпринимателю.
На верхнем уровне действительно творилась сумятица. Вооружённые до зубов гномы носились взад и вперёд не находя себе места. Шмыга не ведал причин, поднявших весь подземный городок на уши, но прекрасно понимал, что это на долго, а следовательно мысли о вылазке на поверхность можно пока приберечь до наступления лучших времён.
- Залечь на дно, - пробурчал Шмыга себе под нос. С минуты коротыш колебался, но заслышав топот на лестнице, моментально передумал, сняв с крепления горящий факел, он врастопырку помчался ко дну на нижние уровни.
Грациозность причудливой архитектуры и величие высоких башен горящих в лучах рассвета не произвели на Мэй никакого впечатления. Вся эта разноцветная мишура для напыщенных длинных эльфов - пусть ей и подавятся. За последние года девушка приспособилась к суровой холодной и по своему прекрасной северной жизни.
Тревога Хакуса испарилась с его Мрачного фэйса, как только они вступили в город. Посты дозорных были на своих местах. Кое-где были следы вчерашней потасовки, очевидно в отсутствии Лорда, бафуры умудрились откопать здесь "Эльфийский сон", - о дальнейших последствиях догадаться было не трудно. У многих построек был помятый вид, но не одну из запертых дверей бафуры выломать так и не смогли несмотря на их чудовищную силу.
Доклад Мясника не внёс разнообразия.
- Двери опечатаны, тёмной магией, хм... эльфы не перестают меня удивлять. Готовь войско к смотру, мы с сестрой скоро будем.
- Слушаюсь, - безапелляционно выпалил новый генерал.
На минус - девятом этаже всё было в первозданном виде. Кровавое месиво было заботливо прибрано, а тошнотворного запаха почти не осталось. Не позавидуешь дневальным вчерашней смены.
Лорд неспешно разложил осколки зачарованного минерала на вершины лучей спроецированной пентаграммы. Как только звезда замкнулась, её контуры загорелись равномерным алым огнём.
Мэй сконцентрировалась на внутренних и внешних гранях. Разум медленно сдвигал их, сосредотачивая в самом центре мини спектральную копию.
Сестра Хакуса не имела ни какого отношения к источнику света, но в её жилах текла кровь первых, генетически выносливых и энергетически пластичных. Она редко обращалась к своей истинной природе, опасаясь однажды не сдержать себя.
Яркая вспышка озарила тусклый этаж истинным свечением её внутреннего "Я". Хакуса больше не было рядом. Она стоит на центральной площади возле "Суда тёмных". Внутри здание выглядит куда просторнее, чем, кажется снаружи. Тёмные эльфы собирались здесь от мала до велика, вопреки "закону возрастов".
