Андреа резко повзрослела. Из безответственного подростка она стала девушкой, что постоянно в делах. Учёба и быт, забота об отце — это захватило её с головой, заполнив жизнь, вытеснив оттуда постоянное общение с друзьями, прогулки, беззаботное времяпрепровождение и даже парня, который был послан, стоило ему ляпнуть что-то насчёт её отца. Что конкретно, Сэм так и не узнал. Похлеще родной матери она опекала отца, стараясь постоянно находиться рядом и при этом не выдавая своего истинного состояния, скрывая всё это за пылкими, полными оптимизма речами, и натянутой на лице ободряющей улыбкой. Даже Микаэла устала спорить с ней, хотя всегда могла совладать с собственной дочерью…
Взрослея, Андреа всё больше напоминала Сэму себя самого в её возрасте. Подросток с сердцем, желающем геройствовать, ощутить подвиги из-за уверенности, что он достоин большего. Упрямый, не желающий видеть реальность, дух максимализма, которым пропитана современная молодёжная литература, и жажда приключений с ним на пару толкают вперёд, мешая разглядеть очевидное, что было прямо под носом.
Сэм умирал с каждым днём, пускай они и оттягивали этот момент как могли. Скрывали этот факт, сбривая волосы на его голове, чтобы не видеть, сколько выпало, и стараясь спрятать худобу вместе с бледной кожей, словно ничего не происходит.
Словно их жизнь не меняется.
Сэм даже вздрогнул, когда тарелка с салатом оказалась у него под носом, а на плечо легла маленькая ладошка, чуть сжимая его.
— Всё в порядке?
Он даже не смог сдержать улыбки. Андреа замечала любое малейшее изменение на его лице и всегда реагировала, если это было нужно. Ей была свойственна чуткость, которая каким-то образом уживалась с каждодневным поиском приключений из-за неусидчивости.
И Сэм ценил каждое подобное мгновение, запоминая, словно оно — последнее, но самое яркое, что было в его жизни…
— Да… Я просто задумался. — Он поймал её ладонь и сжал, не желая отпускать, словно дочь вот-вот исчезнет. — Присядь рядом, пожалуйста.
— И о чём же задумался? — Не желая оставлять его в потёмках собственных мыслей, Андреа всё пыталась настроить отца на диалог во время трапезы. Она даже ела свою же стряпню, которая, несмотря на полезность, не всегда могла похвастаться вкусовыми качествами, лишь бы поддержать отца.
— Да о прошлом. Вспоминал какие-то события из жизни, — расплывчато начал он, видя, как дочь слушает каждое произнесённое им слово, реагируя на любую мелочь, желая понять, о чём же конкретно думал отец. Она не раз ловила его на лжи, но никогда не говорила об этом, стараясь проявить понимание.
— Прошлое строит наше будущее.
— Мы строим его на основе нашего прошлого, если быть точнее, — с улыбкой парировал Сэм.
— То есть философ я всё же в тебя? — отвечая тем же, уточнила Андреа, сильнее сжав отцовскую ладонь.
Им обоим хотелось, чтобы таких мгновений стало в сотню раз больше, чем было до этого. Но у судьбы на каждого свои планы. И спорить с ней было бесполезно — единственное, что это давало, так слабую надежду на то, что завтра вечером они снова будут сидеть напротив друг друга и улыбаться, делая вид, будто всё будет хорошо.
Но никто не может говорить наверняка за своё будущее, ни разу не испытывая при этом сомнений…
========== Part 5: Предварительная оценка. ==========
Андреа имела привычку оценивать важные для неё события в жизни по десятибалльной шкале. Появление родного отца на пороге её дома — твёрдая пятёрка. Первая влюблённость — так, на троечку, ибо ей повезло, по канону жанра, запасть на придурка. Знакомство с любимой книгой, изменившей некоторые её взгляды на мир и зачитанной уже до дыр, — все семь баллов. Но ещё ни один из фрагментов её жизни не заслужил твёрдую десятку. Можно ли было так высоко оценить путешествие чёрт знает куда для встречи с инопланетянами, дружившими с её родителями? Кажется, этой десятки будет недостаточно…
Кейд Йегер, сидевший за рулём собственного, потрёпанного годами пикапа, был одним из немногих людей, которых девушка не считала опасными уже с первых минут знакомства. Мать учила оценивать каждого, с кем приходится контактировать, чтобы знать, чего ожидать в будущем. Но изобретатель из Техаса, умудрившийся наладить контакт с обиженными на род людской автоботами и их лидером, уже этим вызывал уважение. Представители «доброй» фракции мало в ком ошибались.
Ярким подтверждением тому в сознании подростка был родной отец, предавший друзей не без весомой причины. Андреа не оправдывала Сэма Уитвики из-за их родства — она просто достаточно его знала, чтобы делать выводы.
Ну, как ей казалось, достаточно знала…
Когда вдалеке показалась ферма, окружённая полями, словно островок в океане, Андреа заёрзала на сидении, судорожно вспоминая наброски своей речи. Пытаясь набраться смелости и не струсить в последний момент, девушка даже не сразу обратила внимание, как они быстро доехали и остановились. И только голос слева заставил её вздрогнуть, приходя в себя:
— Ты уверена? — в очередной раз уточнил Йегер, сомневаясь в том, что услышит что-то новое.
