— Нет, что ты, — Анна услышала смешок, — секс — это просто, а со всем остальным мы с тобой в полной заднице, милая. Но, давай вопросы говна оставим на потом и займемся тем, что мы с тобой умеем делать лучше всего.
— Трахаться? — не скрывая сарказма, заметила Анна.
— Да, если угодно. Трахаться друг с другом.
— Гореть тебе в аду, ублюдок!
— Кажется, я когда-то уже слышал подобное…
Анна не сопротивлялась. Распластавшись под ним на кровати, она предавалась похоти так же просто, как дышала. Давно забытые чувства, давно утраченные ощущения и он, затыкающим ей рот своими губами, — она будто бы вернулась в прошлое, где безысходность бытия красила лишь одна надежда на то, что он всегда будет рядом с ней.
***
Аврора перебирала пальцами в воздухе и любовалась золотым кольцом.
— Я рад, что тебе нравится, — засмеялся Радомир, поглаживая ее обнаженный живот и играясь языком с серьгами у нее в ушах.
— И сколько же мастер содрал с тебя за эти кольца?
— Тебе не понравится эта сумма, — ответил Радомир и укусил ее за ухо.
— Ой! — поежилась Аврора. — Мы же только из ванной, а ты снова начинаешь?
— Я продолжаю, — прошептал Радомир, целуя ямочку за ее ухом.
— Так сколько? — не унималась Аврора. — Ну, скажи! Мне интересно!
— Шесть.
Аврора поморщилась:
— Шесть?
— Десятков, — добавил Радомир.
— Шестьдесят серебряников?! — воскликнула Аврора, поворачиваясь к нему лицом. — Ты в своем уме? Шестьдесят серебряников за два кольца! Мама дорогая, это же грабеж!!!
— За одно, милая, — прошептал ей на ухо Радомир.
— За одно кольцо шестьдесят?! — сиплым голосом повторила Аврора и умолкла.
— Для моей девочки все только самое лучшее, — улыбнулся Радомир, подминая Аврору под себя.
— Твоя девочка дороговато тебе обходится, — шептала Аврора.
— О, да, милая… И поверь, я стребую с тебя за каждый серебряник, оставленный в лавке ювелира. И за каждый седой волос, появившийся сегодня на моей голове.
— Вчера. Уже утро, — напомнила ему Аврора.
— Плевать. Сейчас я собираюсь кое-что сделать с моей девочкой, пока она к телу своему волшебному меня допускает.
— И что же ты будешь делать?
— Для начала, я приласкаю ее грудь. Ох, какая у нее грудь… — Радомир сжал ее в ладонях и благоговейно застонал. — Потом я поцелую ее живот и спущусь ниже. Дождусь, пока моя девочка начнет постанывать и просить меня о чем-то большем. Я, вне сомнений, немного помучаю ее губами, но потом, все же, поддамся соблазну и войду в нее, чтобы она начала стонать еще громче. Я буду двигаться медленно, очень медленно… Моя девочка повернется на бок и прижмет коленки к груди. Ей понравится это, и она начнет стонать еще громче. Потом я переверну свою девочку на живот и лягу на нее сверху. Так мы с ней уже делали, и ей это тоже очень понравилось. Но, закончить на этом я ей не позволю. Сбавлю темп и переверну ее на спину, чтобы видеть ее лицо, когда она будет… Ох, как же громко она будет кричать! И только тогда, ни секундой раньше, я позволю себе расслабиться. Как тебе мой план? — спросил ее Радомир и приник к ее соску.
— От твоих рассказов бесстыжих у меня кровь к лицу прилила.
— Это от возбуждения, милая. Ведь тебе уже нравится то, что я с тобой собираюсь сделать?
— Господи, да хватит болтать! Делай уже!
— Тш-ш-ш, — прошептал Радомир. — Уже целую… Сейчас, моя милая…
Аврора застонала, поднимая бедра вверх, навстречу его губам.
— Нравится, моя сладкая?
— Да!
— Я так и думал, — улыбнулся Радомир и продолжил терзать ее тело, смакуя его, как спелую ягоду.
Спустя много минут она затряслась в ознобе и глухо простонала его имя в забытьи. Почувствовав его судорогу, она протянула к нему руки и позволила рухнуть на нее сверху.
— Я люблю тебя, — прошептал он ей на ухо и перекатился на бок.
— И я люблю тебя, — ответила она, обнимая его и целуя в висок. — Очень сильно тебя люблю.
Стук в дверь почти не прервал их любовных утех.
— Кого лихая принесла! — прокричал Радомир, подрываясь с постели и накидывая на плечи халат.
— Это я, Радомир, Франя!!!
Авроре не понравился голос старой и она, словно почуяв беду на расстоянии, поднялась следом за Радомиром.
— Подожди, Франя! Сейчас отворю!
Аврора вышла в гостиную и увидела Франю, с лицом, белее простыни. Радомир пригласил ее войти, но она лишь покачала головой.
— Катерина…
— Что с Катькой? — не понял Радомир.
— Катерину в доме ее нашли…
— Что случилось с ней, Франя? — спокойным тоном спросил Радомир.
— Повесилась она…
Анна открыла глаза и замерла. Август зажал ей рот ладонью и прижал указательный палец к губам.
— Анна, мать твою, открывай немедленно!
Савелий ударил в дверь не то кулаком, не то ногой, и вновь стал голосить.
Август тихо поднялся с кровати и, бросив рубаху Анне в руки, быстро подобрал вещи с пола и спрятался в ванной.
— Да открою сейчас! Не голоси только!
Анна отворила дверь и уставилась на мужа. Он был белее снега. Странно, обычно, когда Савелий злился, он багровел, а не белел.
— Почему сразу не отворила! — гаркнул Савелий и, оттолкнув Анну в сторону, вошел в комнату.
— Я приняла отвар, чтобы заснуть. Так что…
— Лучше бы ты яду какого приняла, а не снотворное.
