— Мне тоже через многое пришлось пройти, Аврора. Но я жива и буду жить до тех пор, пока не помру. Разница лишь в том, что я закончу свои дни здесь, в этом презренном доме, а ты можешь прожить жизнь так, как тебе захочется.
— Как?! — простонала Аврора, наклоняясь к лицу Тони. — Как это сделать, Тоня, если выбора у меня нет, так же, как и у тебя?
— Для начала, разберись в том, чего ты хочешь, Аврора. Разберись и действуй!
Аврора обреченно улыбнулась:
— Может, я тоже хочу в этом доме помереть…
Хлопок и лицо Авроры заалело от пощечины.
— Будь ты ребенком простым, — прошипела Антонина, — коих много погибало, не стал бы Август возиться с тобой. Отдал бы на воспитание в семью какую, да и дело с концом. Но он тебя ко мне привел, к девочкам моим, потому как знал, что мы вопросов ему не зададим и секрет его сохраним.
— Если дорожил он мной так сильно, отчего одну оставил и за стену ушел?
— А ты до сих пор ему простить этого не можешь?
Аврора ладонь к щеке прижала и голову опустила.
— Девочка моя… — прошептала Антонина, за плечи ее обнимая и к себе притягивая, — если Август оставил тебя одну, значит, причины веские на то были.
Аврора оттолкнула ее и к углу комнаты отошла, слезы со щек стирая:
— Лучше бы я в канаве лежать осталась…
— Не смей так говорить! Дядька на тебя годы жизни потратил! Хочешь сказать, что впустую?!
— Да, Антонина, вот именно, что впустую! Что я представляю из себя теперь?! Что умею, кроме того, что чертить да оружие в руках держать?!
— На это тоже талант нужен! Если вокруг слепые одни живут, что ж взять-то с них?
— Он все знает. И госпожа тоже.
— Кто и что знает, Аврора?
— Радомир и госпожа Терра знают, что не дура я вовсе, а недугом больна. Они меня лечить собираются.
Антонина руку к груди прижала и начала хохотать:
— Господи, Аврора, и ты им веришь?
— Верю, — ответила Аврора.
Антонина перестала смеяться и на нее с укоризной взглянула:
— Я могу предположить, что молодая госпожа, которую знахарка обучала, могла твоим недугом заинтересоваться. Но, Радомир? Столько лет ты возле него околачивалась, а он только сейчас прозрел, что ли?
— Если бы не обстоятельства, он бы по сей день считал меня дурой.
— И что за обстоятельства?
— Не спрашивай: все равно не скажу.
— Допустим, — махнула рукой Антонина. — Допустим, все было так, как ты говоришь, и наш Радомир, которого ты с малых лет знаешь, вдруг прозрел. Хорошо, — кивнула Антонина. — Но дальше что, Аврора?
— Ничего. С Радомиром я дел никаких иметь не буду. На том и конец.
— Если бы мне сказали, что ты шашни с кем другим закрутила, я бы плюнула ему под ноги и ответ дала, что вранье то! Но, когда имя Радомира всплыло…
— Не пори чушь, Антонина!
— Аврора, только мне не ври, пожалуйста. Ты же Елену его не просто недолюбливала, ты ненавидела ее!
— Не было такого, — покачала головой Аврора.
— Ага, как же!
— Я с Еленой дел никаких не имела! — оправдывалась Аврора. — И если не нравилась она мне, то только потому, что в школе она надо мной пуще остальных издевалась!
— Одно дело в школе издеваться, а другое — мужика из-под носа увести!
— Да он и не смотрел на меня никогда! Причем здесь «увести»? — возмутилась Аврора.
— Ты права, Аврора. Это ты на него глядела, а не он на тебя. Напомни мне, где твой постоянный пост был в Главном доме?
— Где говорили, там и стояла, — пробурчала Аврора.
— А Савелий хорош, не так ли? Дочь Ребровых у двери на кухню держал, пока все остальные до отвала животы набивали!
Аврора молчала.
— Тоже мне, добродетель, — оскалилась Тоня. — Запомни, Аврора, если бы Савелию нечего было бояться, ты бы давно за стеной оказалась среди добровольцев.
— О чем это ты толкуешь, Антонина? — насторожилась Аврора.
— Я не удивилась, когда Савелий тебя из дома твоего забрал. Но, зачем ему тебя в охранники брать?
— Замолчи… — прошептала Аврора.
— Это Савелий Елену в больницу к Радомиру привел. Это Савелий попросил Радомира девицу в ученицы принять. Это Савелий усадил ее в Главном доме напротив Радомира. Не думаешь же ты, что просто так он все делал?
Аврора почувствовала, как слабеют ноги.
— Я не знала о том, — прошептала она.
— А ты помнишь, кем отец Елены был?
— Добровольцем он был…
— Не простым добровольцем, — вкрадчиво произнесла Тоня. — Его отряды занимались поисками артефактов на Севере. И о находках своих он только Августу докладывал: с Савелием дел никаких иметь не хотел. Ты и сама знаешь, кому Елена обещана была. Но уговор тот в силе был, пока Август за стену не ушел.
— Умолкни, Тоня…
— Видать, слишком заинтересован Савелий в артефактах отца Елены был, раз решил Радомира своего с семьей той породнить.
Аврора молчала, пережевывая информацию и проглатывая ее по частям. Когда-то она и впрямь Елену ненавидела. Но не за то, что Елена за Радомира замуж пошла. Нет, не за это… За другое…
— Чего молчишь?! — гаркнула Антонина.
— Потому что сказать нечего.
