Лорен провела там почти весь остаток ночи до самого утра, вдыхая запахи, смешивающиеся между собой и образующие чарующий аромат лета и свободы. Под этот прекрасный природный зов она там и уснула на траве у чайного дерева, проснувшись уже утром, когда солнце пробивалось сквозь ветви и листья, и мягко касалось ее лица своими теплыми лучами.
Лорен неторопливо открыла глаза, встала и потянулась, осматриваясь вокруг. Она проверила — завеса невидимости все еще защищала ее. А произошедшее ночью уже казалось чем-то отдаленно забытым и постепенно уходящим вглубь ее памяти, ослабляя тот эффект, который на нее произвел Велимонт ночью…
Лорен снова потянулась к цветкам орхидей, окруженная зеленью, и закрыла глаза, закружившись в каком-то странном чарующем танце. Она касалась цветов снова и снова, и они, казалось, оживали. Она увидела, открыв глаза, как изменился сад теперь — он будто танцевал и двигался вместе с ней.
Но даже не это поразило ее еще больше — вокруг нее летали яркие бабочки, их становилось все больше и больше. Они садились на ее руки, плечи, и даже на волосы, притягиваясь к ней, как к магниту, звонко хлопали крыльями, а Лорен, касаясь и их, улыбалась так светло и наивно, как обычно улыбаются дети, не познавшие еще горечи жизни.
Что еще нужно было для счастья? Абсолютно ничего. Кроме памяти… Которая так до сих пор и не вернулась к ней. Девушка вдруг погрустнела от осознания того, что она не помнит себя. Стоило ей остановиться и перестать танцевать — и ветер, свистевший в листьях и ветвях, утих, все движение приостановилось, и Лорен разочарованно поникла, опустив руки.
Отчаяние снова охватило ее с ног до головы, накатили предательские мурашки, и глаза снова заслезились, напоминая о прошлой ночи. Солнце тут же мгновенно исчезло, а сад наполнился неприятным холодом, который, казалось, проник Лорен в душу. Она взглянула на цветы, которых только что касалась — и половина из них тут же скукожилась и завяла, а под ногами — Лорен ужаснулась — вокруг нее сгрудились мертвые яркие бабочки, сложившие крылья.
Лорен поспешно спохватилась, понимая, что ее магия творит ужасные вещи, стоит ей забыться — она тоже не принимала никаких сдерживающих силы зелий, наивно полагая, что раз до сих пор она не разнесла ничего вокруг себя, то и не разнесет. Сейчас же ее эмоции приняли ужасный оборот и сыграли с ней злую шутку — так она не была напугана с тех пор, как… Она уже и не помнила, когда.
------------Skott — Porcelain------------------------
Все это увидел со стороны и Велимонт — как она вдохнула жизнь в этот сад, и как сама же лишила его второго дыхания. Он искал ее ночью, нашел и оставался поблизости, наблюдая, чтобы с ней ничего не случилось. Сейчас же он просто уже не мог удержаться и не поговорить с ней, и все-таки решился и вошел в сад, неслышно ступая по мягкой зеленой траве.
— Лорен…
Девушка вздрогнула от неожиданности, услышав его голос, и медленно развернулась, стараясь принять самый не напуганный и не растерянный вид. Велимонт неуверенно шагнул к ней:
— Моя малышка, я снова испугал тебя… Черт, я не хотел, чтобы ты видела меня таким, — с болью произнес он, — Я пойму, если ты вдруг…
Лорен, не помня себя от какого-то странного наваждения, сорвалась с места, обхватив его шею руками, и поцеловала, вложив в этот поцелуй всю любовь и понимание, что в ней были. Велимонт подхватил ее, крепко обнимая и прижимая к себе, а все вокруг перестало иметь какое-либо значение. Вот она, снова рядом, будто ничего плохого и не случилось… И так всегда, она всегда держала свою душу открытой нараспашку для него.
— Не надо этого, — прошептала она, — Мы все способны на разрушения и убийства. Мы стоим друг друга…
— Я это делаю только ради тебя, малышка… — прошептал он в ответ, — Только из-за тебя я такой. Я просто не могу позволить кому-то тронуть тебя.
Лорен отчаянно уткнулась ему носом в грудь, закрыв глаза, и прислушалась. Ветер в деревьях снова тихо и меланхолично запел, протягивая эту грустную песню для них двоих, а цветы начали медленно возвращаться к жизни, чувствуя, как и у Лорен все внутри согревалось от теплых и любящих объятий Велимонта.
Доверие — очень сложная вещь, и спокойное и непрерывное доверие кому-то дается нелегко, зная, на что способен второй. И все же, сломаться слишком просто, но бороться до последнего, даже принимая друг друга такими, какие есть… Это даже больше, чем подвиг — это победа над самим собой, победа над всеми сомнениями и слабостями.
— После того, как ты ушла, Раймон поймал заложника, — произнес Велимонт, аккуратно считывая ее поверхностные мысли, — А Мара с Артом нашли ту самую книгу, которую все искали.
— А почему ты не с ними? — спросила Лорен, — Ты ведь их король.
— Я присматривал за тобой всю ночь. Сейчас в городе слишком опасно одной, особенно ночью. И я не хочу смотреть, как они пытают человека, — пояснил вампир-некромаг, — Лучше уж гулять по саду, чем наблюдать за чьими-то мучениями. Пусть он и пытался убить нас…
