Матвей, державший Розу за руку, отпустил ее, шагнув к настилу, и на мгновение обернулся ко всем остальным — они были совсем не готовы его отпустить. Казалось, что раньше они знали, что такое скорбь — теперь же все поняли, что они не знали абсолютно ничего. Все плакали — даже те, кто, казалось, никогда бы не заплакал. Поневоле вырывалась хотя бы одна одинокая слеза, которую просто невозможно было сдержать. Один Дино только держался и стоял на месте, как вкопанный, не двигаясь.
— Начинай, — громко произнес он, кивнув Матвею.
Матвей, собравшись с мыслями, переглянулся с Велимонтом — тот стоял в стороне, успокаивая Лорен. Оглядевшись, Матвей понял, что никто не сможет сказать ни слова — они не знают, что сказать. Он же в своей жесткой и сдержанной манере всегда умел хранить эмоции в себе, хотя и чувствовал, как каждого из них разрывает изнутри, и уже готов был поддаться этим эмоциям, взвалив их на себя — он внезапно понял, что тоже не может выдавить из себя ни слова.
Не теряя ни минуты, он подошел к настилу, последний раз взглянув на безмятежное лицо Ваньки, и направил к настилу несколько черных искр — и пламя мгновенно охватило соломенный настил, как и тело Ваньки. Матвей поспешно отошел назад, чувствуя издалека оглушающие эмоции Розы, и снова взял ее за руку, обнимая и целуя в лоб.
Дино, наконец, шевельнулся, шагнув вперед, и подошел к горящему настилу, не отрываясь, смотря на Ваньку — Амелия же осталась на месте, понимая, что Дино просто нужно побыть одному. Да и, она не могла в той же мере понять его, как, например, Эффи или Лорен — он был лучшим другом для всех них.
Лорен, заметив, как Дино вышел вперед, тоже шагнула туда же, переглянувшись с Велимонтом — ей было просто необходимо проститься с Ванькой, увидеть его в последний раз. Дино, увидев ее рядом, напрягся, сжав руки в кулаки, и Лорен потянулась к его руке, осторожно разжав ее и скрестив их пальцы. Дино поддался и взял ее за руку, и в тот же момент Лорен заметила, как по щеке у него скатилась слеза.
Лорен еще крепче сжала его руку, и уже с другой стороны заметила Эффи, которая решила подойти к Дино и тоже взяла его за руку. Они вот так втроем стояли перед настилом, неумолимо смотря на огонь, охвативший тело Ваньки, и прощались с ним, в последний раз. Как и все остальные тоже — они хоть и стояли в стороне, но все понимали, и так же прощались с ним. Внезапно Ник тоже вышел вперед, громко произнося:
— Кто-то должен сказать хоть что-нибудь… Я не могу вот так просто молчать. Вы знали, что он родом из этого города? Как иронично — умереть там, где ты родился… Ванька был идеальным другом, каких только можно было поискать, без каких-либо изъянов… Он был добрым и понимающим, и никогда никого не осуждал, не обвинял. Он любил всех одинаково… Он был нашей надеждой, и останется навсегда.
***
-------------------Civil Twilight — The Courage to fall--------------------------------------------------
Казалось бы, после похорон всем станет легче — но это была неправда. Прошла неделя, еще одна — и ничего не менялось. Прошло три недели, и над особняком повисла пугающая смертоносная тишина, которая стирала все временные границы. Время бежало медленно, растягиваясь, но в какой-то момент все вдруг осознавали, что уже прошел день, два, неделя, и невозможно было понять, реально ли это.
Параллельный мир уже почти слился с их миром, двойники то появлялись, то исчезали, разделяя скорбь со своими вторыми половинками. Окна в прошлое с грохотом открывались, так и зазывая взглянуть, узнать что-то — но это не имело значения теперь, без Ваньки. Все погрузились в траур, переживая его смерть: она была повсюду — сквозила по коридорам, пробивалась какими-то голосами, которые то и дело были слышны в особняке, будто призраки; он был повсюду.
Одно лишь будущее никому не было известно — Василиса больше не могла увидеть ничего. То ли от того, что ее рука не поднималась теперь нарисовать что-либо, то ли ее разум внезапно перестал воспринимать сигналы из будущего из-за того, как сильно миры перемешались между собой.
Велимонт давно уже потерял связь с остальными городами и странами, в которых у них были союзники, да и королем ему уже не хотелось быть… Какой он король, если его друзья так легко погибают, и он не может защитить их? Те же союзники, которых они привлекли недавно, скорбели вместе с ними, оставаясь в особняке — все их тренировки сошли на "нет", они лишь пытались хоть немного подбодрить тех, кто уже, казалось, совсем сходил с ума.
Казалось, какая-то частичка Ваньки, и правда не хотела уходить — он все еще витал где-то поблизости, и все могли это почувствовать, и от этого было не по себе, хоть его присутствие и согревало душу хоть немного. Война, предки, люди, другие миры перестали иметь сильную значимость после этой потери — всем хотелось лишь еще хоть раз почувствовать присутствие любимого друга. Поэтому никто не думал ни о надвигающейся опасности, ни о том, что весь мир сошел с ума, ни о том, что реальность перестала оправдывать себя как что-то неизменное и устойчивое.
