К тому же, журналисты народ беспринципный и суровый, не чурающийся замарать руки в грязном белье вышестоящих чинов, что было абсолютно не похоже на ту Эми, которую она знала. Девушка всегда отвечала одинаково, небрежно отмахиваясь от вопроса, мол, ткнула пальцем в небо, но Мелоди подозревала, что за этим ответом стоит нечто большее.
— Нет, записка скорее любовного характера.
Ответила Мел, увильнув в сторону, чтобы не получить от одного из студентов удар плечом в грудь.
— О-о, у кого-то будет новый папочка, ха-ха! Выкладывай, давай, что в ней??
Заметно повеселев, Эми рассмеялась, и взяла подругу под руку, чтобы не упустить даже самых щепетильных подробностей, но сморщила нос, когда Мелоди продекламировала строки письма.
— И что это значит? Ты уверена, что записка адресована твоей маме, может она сама ее и написала, какие-то заметки для работы, она ведь у тебя гуру искусства, эдакая раритетная живая скульптура для Бруклинского музея, присланная из... напомни, где вы жили до переезда сюда, кажется, Лос-Анжелес?
Мелоди открыла рот, не успев произнести и звука, как над головами студентов прозвенел первый звонок, оповещающий, что все ученики обязаны войти в аудиторию, в поисках удобного места, Эми бросилась занять облюбованные стулья у окна. Мелоди Гамильтон смотрела подруге в спину, как при ходьбе подпрыгивают ее светлые волосы, завязанные в хвост, и не могла вспомнить, когда успела упомянуть, что Элисон теперь работает в музее. Вероятно, просто вылетело из головы. Если кто-то спросил бы Мелоди, как ей живется с матерью, она, не задумываясь, назвала бы их совместную жизнь налаженной и спокойной. Они обе стали частью Нью-Йорка, как говориться «
Девушка до конца так и не понимала истинных причин постоянных переездов, но ведь если бы им грозила опасность, то Элисон бы обязательно предупредила дочь, не так ли? Ведь сказала бы? Увидев улыбку Эми, которая уже хлопала ладонью по стулу рядом с собой, Мелоди отбросила мрачные мысли, погрузившись в не менее темные времена страны, названной в честь флорентийского путешественника Америго Веспуччи, исследовавшего Южно-Американский континент в районе нынешней Бразилии, теперь именуемой Штатами.
После занятий, Мелоди пришлось задержаться, помогая преподавателю оформить кабинет к предстоящему дню Колумба, она была в хороших отношениях с миссис Дэвис, и одной из тех немногих студентов, которым совершенно незачем запоминать бесконечные даты исторических событий, достаточно присутствия на уроке вовремя. Если есть возможность улизнуть от бессмысленных занятий, смело хватай ее. В длинных коридорах университета под потолком уже появились гирлянды из крохотных пластиковых тыкв и широких листьев клена, предвестники самого любимого праздника Мелоди. Она подняла глаза, наслаждаясь головокружительным видом трепещущих в воздухе украшений, пока вдруг кто-то не толкнул ее в спину, едва не уронив на колени.
— Эй! Чего встала посреди дороги!
Неизвестный парень пронесся мимо вихрем, бросив в спину пару нелицеприятных слов, Мелоди не успела рассмотреть, кто он, но это было и не важно, момент упущен, пойманные грезы исчезли, слившись с пылью на шкафчиках.
«
Резким движением девушка выдернула конверт, обратив внимание, что на нем не было указания адресанта, марки или каких-либо обозначений, указующих на отправителя, кроме ее собственного имени, выведенного витиеватым каллиграфическим почерком от руки. Кто-то еще заморачивается в наше время с отправкой писем? По весу конверт был легким, на дне оказался маленький ключ, напоминающий скорее механизм для запуска старинной музыкальной шкатулки с танцующей на кончиках пальцев балериной. Не было даже малейшей карточки с пояснением, способной указать на то, для чего необходим этот ключ. Что именно он открывает, и почему кто-то тайком подбросил его Мелоди в университетский шкафчик? Слишком много вопросов без ответа.