— Брось, кого это волнует? Еще вчера мы договорились переехать, к черту универ.
— Ты могла бы перевестись на заочное обучение. Или мы могли бы переехать туда, где есть филиал твоего университета. Или... — Элисон осеклась и нахмурилась. — Не заговаривай мне зубы! Ты плохо прочитала мое сообщение? Это не увеселительная поездка, меня вызывает полиция.
Не обращая внимания на протесты Элисон, девушка уже прошла в свою комнату и, достав рюкзак, кинула его на кровать. Женщина замерла в дверном проеме, крепко стиснув ручки своей кожаной дорожной сумки от Coach, лихорадочно перебирая в уме различные аргументы.
— Там же будет труп, мам! — усмехнулась Мелоди. — А копы такие же скучные, как в фильмах показывают?
— Это может быть опасно, Мел! Это не шутки, — не желала сдаваться Элисон.
— Напоминаю, мне уже есть восемнадцать. Не возьмешь меня с собой — я куплю билет на следующий рейс и буду болтаться рядом с тобой и выть, словно привидение.
Тяжело вздохнув, Элисон в сотый раз пожалела, что ее дочь выросла так быстро. Она пожала плечами, и посмотрела на Мелоди с мольбой в глазах.
— Есть хоть что-то способное тебя остановить?
— Нет, — улыбнулась девушка, вытащив из шкафа стопку одежды. — Но я могу купить нам билеты на ближайший рейс, если ты наконец скажешь куда мы летим. И дашь карточку, конечно.
Признав поражение, Элисон бросила дочери кошелек и произнесла немного натянуто:
— Туда, куда мы едем, самолеты не летают. Купи билеты до Канейдиан-Рокис-Интернешнел-Эйрпорт. Дальше поедем на машине, но с этим разберемся позже.
— К черту на куличики, без следов цивилизации?
— В Уотертон, — бросила Элисон через плечо, уже направляясь к лестнице. — Нас ждет Канада, нерасторопные деревенские констебли, семейное поместье и труп Софии.
— Звучит, как отличный план на выходные, — крикнула ей Мелоди и загрузила сайт покупки билетов.
Потребовалось некоторое время, чтобы Элисон, наконец, решила, что взять с собой в поездку из одежды. Она простояла в гардеробной почти десять минут, поочередно вытаскивая вешалки с одеждой и засовывая их обратно, и в конце концов на нее нахлынула вязкая жалость к себе. Вырвавшись из деревни, построив не просто городскую, а жизнь в роскоши и уюте, Элисон не могла представить, как снова вернется к истокам. В ней словно проснулась маленькая девочка, выросшая в старинном особняке с высокими потолками, арками и картинами на стенах. В доме, от которого веяло историей и одиночеством. И нет одежды, способной укрыть ее в этом месте, ни внешне, соответствуя сельской моде, ни внутренне, скрывая настоящие чувства своей обладательницы.
Вытащив несколько вешалок, Элисон прошла в спальню и начала аккуратно складывать вещи в сумку. Собственные мысли так захватили ее, что она не услышала шагов Мелоди и вздрогнула, услышав голос дочери.
— Только не говори, что берешь с собой костюм от Dior, — поморщилась Мелоди, заглянув в сумку. — Не знала, что в деревнях проводят светские встречи.
— Это Fabiana Filippi, — рассеянно ответила Элисон. — Не Dior.
— А ну тогда конечно, совсем другое дело, — хмыкнула Мелоди и добавила. — Буду ждать тебя внизу.
— Не забудь положить черное платье, — бросила ей Элисон через плечо.
— Ага, — хмыкнула Мелоди, подумав, что смерть неизвестной сестры не слишком убедительный повод для фокусов с платьями. Однако не могло не радовать то, что мама впервые по достоинству оценила ее любимый черный цвет, попросив надеть его, а не снять.
Уложив вещи в дорожную сумку, Элисон крикнула дочери, чтобы та вызывала такси, и оглядела свою комнату, словно в последний раз. Ей нравиться здесь жить. Не только потому, что это престижный район Нью-Йорка, а предметов искусства в доме больше чем тарелок. Элисон любила свою жизнь, потому что сделала ее сама — воплотила все свои мечты. Приятно понимать, что большая кровать с ортопедическим матрасом, ковры из шерсти, прикроватные тумбы и столик с зеркалом в углу были подобраны с любовью, по сердцу, а не по средствам.
Уже выходя из комнаты, Элисон вытащила из ящика тумбочки молитвенник, и сунула его в боковой карман сумки. Никаких сентиментальных чувств — от убийцы и прошлого он не защитит — и все же на душе стало спокойнее.
Женщины выключили свет и, подхватив сумки, направились к ожидающему водителю такси. На столе в прихожей в отсветах фар, проникающих через окно, блеснула отделанная золотом маленькая малахитовая коробочка, теперь абсолютно пустая.
— Лови, — крикнула Мелоди и бросила на колени матери упаковку Mm's, вернувшись от автоматов с едой. — Тебе необходимо повысить уровень сахара, а то выглядишь так, будто едешь на похороны.
— Очень смешно, — бросила на дочь укоризненный взгляд Элисон.
— Ой, — засмущалась Мелоди, но в следующее мгновение равнодушно пожала плечами. — Ты же поняла, что я имела в виду. Бледность прибавляет тебе возраст.
Усмехнувшись, женщина открыла упаковку и положила в рот сразу две конфеты, пытаясь припомнить, когда в последний раз чувствовала вкус шоколада. Мелоди села на соседнее сидение и вытянула ноги, вздохнув.
— Осталось подождать полчаса, — сказала Мелоди.